Ясная ночь … (Приезжий). Молодой, мелкий коммерсант из провинции, приезжает по своим обыкновенным делам в Санкт-Петербург. В результате обстоятельств, приезжего ищет местная бандитская группировка, спутница местного авторитета скрывается вместе с коммерсантом. Она предлагает ему сделку, от которой он не может отказаться. Попадая «из огня в полымя», приезжий, пытается разрешать ситуацию, руководствуясь своими, неидеальными понятиями, о чести и справедливости. Содержит нецензурную брань.
Я выпил рюмку водки, подождал, когда водка обожжет гортань, взял со столика сигарету и всё вспомнил с самого начала.
… Я вышел из магазина на улицу и засмотрелся на молодую женщину. Красивая. Рядом с ней стоял квадратный мужчина в пальто. Парочка только что вышла впереди меня, и, судя по всему, они так же, никуда не торопились. Её спутник равнодушно рассматривал решётки припаркованных автомобилей, светловолосая женщина, посмотрев на небо, щёлкнула замочками сумочки. Стояли они ко мне почти спиной, я остановился, доставая одной рукой зажигалку и сигарету, разглядывая профиль женщины. Элегантная. Интересно она такая же хорошая, как и красивая? Или нет? Одета дорого, но сдержанно. Обтягивающее кремовое пальто с ярко белой чёткой обстрочкой, русые стянутые волосы, прямой нос.
Налил себе и выпил ещё одну рюмку, в доме стояла тишина. Припоминая всё отчётливее; высокий твёрдый воротник, ухо с маленьким «гвоздиком» граната или рубина в мочке, и солнце с сыростью, – ни день, ни вечер…
…Вдруг я почувствовал чьё-то присутствие у себя за спиной. Уже прикуривая от газовой зажигалки, подумал: «В конце концов, – если я мешаю кому-то пройти, меня можно обойти справа или слева, но не стоять же у меня за спиной…» – обернулся.
За мной стояло ещё одно тёмное кашемировое пальто. Чернильного цвета, внушительного размера воротник. Двойной узел галстука. Бесцветные глаза смотрели мне в глаза. Брови белёсые. «Этот» тип тоже с «ними», он видел, как я на неё смотрю.
Ну и что? – «я же ничего не делаю» … Я выпустил дым и опустил взгляд. Потом, имитируя непонимание, поднял, и понял: лучше мне идти. Машинально подобравшись, сутулившись, отвернулся давая понять:
а) ясно: смотреть на неё нельзя;
б) я не собираюсь спрашивать, чего ты на меня уставился;
в) я вообще пошёл отсюда, («ракета» чёртовая…).
«Товарищ» видимо обладал элементарными телепатическими способностями. Пренебрежительно расслабившись, и уже не замечая меня, он шагнул вправо, в сторону первого мужика в пальто.
Я невольно посторонился, сделал спиной шаг назад, и, уже разозлившись на эту свою «невольность», подумал-плюнул-вспомнил: «пойду правда, дела есть», круто развернулся… Перед моим лицом мелькнула вспышка яркого цвета, (хлопок), я дёрнулся всем телом, охнув схватился за висок, пригнулся, ничего не понимая выругался – «****ь!», и только потом поймал равновесие…
Я наткнулся на раскрывающийся зонтик этой бабы! Ну, ёлки пушистые… Царапина, что ли, на виске щиплет. Никогда бы не подумал… Она испуганно откинула руку с зонтиком за себя. Достаточно выразительно я указал ей глазами на её пёстрый зонтик-автомат.
Оба «пальто» разом повернули головы. Первый ещё переводил взгляд с неё на меня, как второй, почти «мой знакомый», бросив только мимолётный взгляд на женщину, увидев новое для него, моё выражения лица, (очевидно, сопоставив его с услышанным), тремя шагами преодолел разделяющее нас расстояние, и без вопросов воткнул кулаком мне в челюсть. В полсекунды.
Мотнув головой назад, неуклюже попятившись от удара к витрине, я пал бы спиной на тротуар, если бы только он не схватил меня за куртку, собираясь дать ещё.
Мне уже было наплевать: «плыл» в нокдауне и плохо слышал. Умом вроде понимал, что надо «нырнуть», вырваться, уклониться… Но ноги не держали, я слабо попытался произвести что-то встречное, а вышло, что, опустив голову просто схватился за его мягкое пальто одной рукой, стараясь не опуститься на ровный, качающийся как в неприятном аттракционе, асфальт.
Кровь капала из разбитой губы по подбородку, её впитывал шарф. Тёмные капли падали под ноги, солоно жжет во рту. Какие-то звуки улицы… Колени всё ещё хотели согнуться. Крови – как поросёнка режут. Неудобно как. Мелькнул в памяти пацан в пионерлагере – я разбил ему лицо и испугался тогда сам, больше. Надо… Я поднял голову на него.
–Стой! Идиот! – услышал я её голос, – За что?! Зачем, Аркаша?! … Это я виновата…
– Аркадий… – повелительно-невозмутимый голос первого, – ты что делаешь?
«Первый», – тоже идиот», – решил я безучастно. «Аркадий» щас полвитрины мной вынесет, а этот – интересуется…
Аркадий, однако, ослабил хватку. Опустил руку. Я «отпустился» от него, капаю. Но уже получше.
– Я его случайно зонтиком задела, ударила, когда раскрывала, не видела, – прерывисто пояснила женщина ситуацию, – А ты что подумал? Аркаша?! Зачем мы его купили… – (это к «первому»), – Стреляет прям, как… – она не нашлась.
– А чего он на тебя смотрит, а потом ****ью называет? – мотивировал свои действия Аркаша.
У нас образовались первые зрители: пегая старушка в симпатичной шляпке с сумочкой на локте, с мороженным – как с микрофоном; ещё – два обнявшихся цыганёнка с бутылкой двухлитровой «Колы» на плече, (подбоченились); мужик крупный какой-то заинтересовался, прищурился, близорукий…
–Не называл я её ****ью, – услышал я свой голос, – это я на боль выругался…
–Уйди отсюда Аркадий, – попросил первый, – опять ты перестарался. Иди в машину…
Из магазина выскочил деловито настроенный швейцар, и глядя на меня хищно осведомился:
– В чём дело Вадим?
