Ясновидец: полностью

Не меньше часа ушло у инквизитора, чтобы освободить Эркюля от растительности. Особенно трудно было со спиной — дель Моро пришлось четырежды точить бритву, прежде чем ему удалось обнажить эту часть тела. Он не верил своим глазам. Вся спина была покрыта большими затвердениями. Кожа пористая и слегка зеленоватая, будто поросшая лишайником. Между лопатками он, к своему удивлению, обнаружил большое углубление, почти достигающее передней грудной стенки. Кое-где неправильно сформированные позвонки натягивали кожу, как палатку. Странные родимые пятна окостенели и больше напоминали камни.

Бормоча заклинания, он сбрил пушок бороды и нечесаные бакенбарды и настолько увлекся разглядыванием физиономии юного чудища, что не заметил, как переборка, отгородившая его сознание, дала течь, как стена максимальной сосредоточенности дала трещину, и его мысли стали легкой добычей объекта его интереса.

…хочу найти несомненные колдовские метки… дьявол всегда на полшага впереди… интересно, почему этот симптом не успел измениться… против каждого нашего метода злой дух находит защиту… в прошлом году похожий случай был в Париже… мальчишка читал чужие мысли… знал, где лежат потерянные вещи…

Эркюль не понимал ни слова из этой бессмыслицы, и его растерянность еще увеличилась, когда он увидел, как демонолог вновь открыл свою сумку и достал какой-то похожий на шило предмет. Он поцеловал его, как будто то был сосуд с вином для причастия.

… если верить дель Рио, надо искать бородавку или родинку… и как это возможно на таком изуродованном теле, тут ничего больше и нет, кроме уплотнений и родинок… надо кончать с этим с Божьей помощью.

И, как и следовало из хода его мыслей, он тут же приступил к поискам ведьминого знака на теле Эркюля, незаметной бородавки или родинки. Великий охотник на ведьм Мартин дель Рио утверждал, что ведьмин знак совершенно нечувствителен к боли и не кровоточит, как глубоко ни втыкай в него иглу, и это доказывает раз и навсегда, что испытуемый связан с одним из неисчислимых потомков сатаны.

Эркюль замечал только какие-то фрагменты — начавшийся дождь за окном, кардинала, запустившего пальцы в груду волос, лежащих на полу у кресла.

…найти амулет, черный талисман, куриную ногу, изображение змеи… что до меня, мне все равно, откуда у него эти мифические способности… если даже какой-нибудь из адептов просвещения докажет формулами, что это не имеет отношения к нечистой силе… ну и что… ему удалось достичь того, что целый монастырь погряз в анархии…

Дель Моро начал втыкать иглу — изо всей силы, в спину, в подмышки, подошвы. Из дюжины ран лилась кровь. Боль была невыносимой. Мальчик заплакал и начал конвульсивно дергаться в ремнях. Дель Моро совершенно спокойно туго привязал его голову к подголовнику кресла и повернулся к кардиналу.

— Нашли что-нибудь?

— Пока ничего.

С ужасом, почти парализовавшим его, Эркюль увидел, как инквизитор подошел к лабораторному столу. Теперь он слышал его мысли совершенно ясно.

…скоро этот театр закончится… люди с минуту на минуту должны быть у Шустера…

И он понял. Они убьют его, и не только его, но и его благодетеля, Шустера. С внезапным опустошающим прозрением он осознал все: что его таинственный дар был им совершенно неважен, и не имело значения, найдется ему объяснение или нет. Для них важно было даже не то, чтобы этого дара у него не было, они хотели исключить саму возможность его наличия.

Отпусти меня, крикнул он прямо в незащищенное теперь сознание дель Моро.

Инквизитор пошатнулся и чуть не упал, услышав этот беззвучный крик, его сила многократно превышала силу обычного крика; никогда за тридцать лет службы экзорсистом он не встречался ни с чем подобным. Он обратился к Риверо, по лицу его бежали струйки холодного пота.

— Сомнений нет. Он одержим бесом! Ради всего святого, давайте кончать с этим.