— Возможно, — пожал плечами Потрясатель. — Но для этого требуются сложные ритуалы да и немало энергии. Боюсь, у нас не всегда найдется достаточно времени, или сил моих на это не хватит...
— Смею надеяться, вы позволите моим питомцам первыми отрапортовать обо всем, что они увидят. Это гордые создания, причем понимают куда больше, нежели полагают непосвященные. Если их запереть в клетках и заставить глядеть на то, как Потрясатель выполняет их работу, они зачахнут и заболеют.
— Этого можете не опасаться, — успокоил Фремлина Потрясатель. — Не забывайте и еще кое о чем: даже если у меня будут и время, и силы, власть моя далеко не беспредельна. Порой у меня просто-напросто ничего не получается.
Голубятник не скрывал облегчения:
— Стало быть, вы такой же, как и все прочие Потрясатели... Я много слышал о вас и опасался, что вы прямо-таки всемогущи...
Потрясатель Сэндоу наклонился к одной из клеток и коснулся пальцем прутьев.
— Что скажете, приятели?
Птицы затанцевали на жердочке, приблизились к Потрясателю и, склонив головы, принялись придирчиво рассматривать его то одним, то другим глазом. Но не отвечали.
— А я надеялся послушать их...
— В первую же встречу? — изумился Фремлин. — Что вы! Прежде они должны привыкнуть к вам. Но и тогда, когда станут вам доверять и заговорят, вы ничего не поймете — ведь вы не знаете их языка.
— Слыхал я, — сказал Сэндоу, — что не только голубятник овладевает птичьим наречием, но и питомцы его обучаются человеческому языку.
— Так оно на самом деле и есть, но они мало говорят по-человечьи. Клювы их не приспособлены для этого, хотя голуби далеко не попугаи и все говорят к месту, а порой обнаруживают даже чувство юмора.
— В седла! — скомандовал Рихтер. — Все в седла!
— Надеюсь, позднее мы повидаемся, и я смогу послушать ваших птичек, — сказал Потрясатель, прощаясь с Фремлином, и направился к своему коню.
— Все упаковано на совесть, — доложил учителю Грегор, который уже сидел в седле.
Мэйс, ехавший позади Сэндоу, сказал:
— Главнокомандующий Рихтер не видел и не слышал ровным счетом ничего подозрительного, как мы и полагали.
— Да, как мы и полагали... — эхом откликнулся Потрясатель.
Покачиваясь, он размышлял о новом своем знакомце, голубятнике. А вдруг именно он один из убийц? Странный человек! Прикидывается застенчивым и робким, притом тщательно скрывает свою физическую силу, напускает на себя вид беспечного мальчишки... Неужели птицы — всего лишь предлог и руки его обагрит новая кровь?
Ну, а остальные? Почему бы не предположить, что двое убийц — это Рихтер и Бельмондо? Нет, это не лезло ни в какие ворота. Если двадцать четыре трупа в гостинице их рук дело, то главнокомандующему логично было бы ухватиться за этот предлог, чтобы возвратиться назад. Но Рихтеру, казалось, трагедия лишь прибавила решимости двигаться вперед.
И все же... Если допустить, что убийцы именно эти двое офицеров, что это сулит экспедиции? В любой точке пути они могут расправиться с отрядом, возможно даже, в самом конце путешествия. Чего они этим добьются? Вынудят генерала Дарка спешно снаряжать вторую экспедицию, теряя драгоценное время. Как ни крути, а эти двое все еще оставались у Потрясателя под подозрением.
А сержант Кроулер? Если верить Мэйсу, то он искренне и глубоко опечалился, увидев, что стряслось в гостинице. Но разве шпиону не полагается быть еще и хорошим актером? Ладно, допустим, один из убийц — сержант, кто же тогда его напарник? Увы, и у сержанта не было убедительного алиби... Хоть он и спал в комнате один, но сообщником его мог быть кто угодно из рядовых. Но все рядовые спали по двое, и каждый присягнул, что сосед его никуда не выходил... Впрочем, не исключено, что шпионов трое: сержант и двое рядовых...
Тут Потрясатель приказал себе не ломать больше головы — бесплодные раздумья такого рода могли привести разве что к умопомешательству. Не хватало еще видеть демонов и убийц за каждым углом... Демонов? Спору нет, в магическом зеркале ему предстало зрелище в высшей степени странное. Кто же эти существа, которых видел он у себя дома в предрассветные часы?
Над головами у людей громыхнуло. Серые тучи стремительно неслись на запад, похоже было, что ночная гроза замыслила возвратиться. Неужели в ночи снова прольется кровь?
И Потрясатель решил ночью вместе с Грегором втайне от всех повторить ритуал чтения мыслей. Надо использовать любую возможность предотвратить трагедию, воспрепятствовать хладнокровным убийцам...
К четырем часам пополудни отряд достиг самой середины водопада Шатога. Яростный белопенный поток, падающий сверху, ударялся о мощный скальный выступ и, разбиваясь, стремился к истоку реки Шатоги, в трех тысячах футах внизу. Запрокинув головы, люди глядели на стену шипящей и пенящейся воды высотой еще в три тысячи футов. Именно это расстояние и предстояло им преодолеть методами традиционного скалолазания — лошади тут были совершенно бесполезны. Но даже преодолев эти три тысячи футов, они окажутся лишь в самом, начале пути к тому самому перевалу, по которому и намеревались они пересечь Заоблачный хребет...