— Уже очень скоро, Грегор. Осталось совсем чуть-чуть... — лихорадочно шептал великан, хотя бесчувственный Грегор явно не мог его слышать.
Если им суждено погибнуть, думал Мэйс, последняя мысль его будет о том, что он не оправдал надежд учителя. Потрясатель Сэндоу так много сделал для маленького сироты по имени Мэйс за все эти двадцать лет! Какая низость с его стороны отплатить за все это черной неблагодарностью!
Вдруг он ощутил нечто странное, словно потерял вес. “Это конец, — подумал он, — мы падаем...” Отчаянным усилием заставив свое онемевшее тело двигаться, он забарахтался — и тут понял, что его подхватили двое могучих банибальцев. Он просто-напросто не ощутил их крепких ладоней на своих плечах, которые уже ничего не чувствовали от неимоверного напряжения...
Повиснув на руках спасителей, Мэйс наконец позволил себе лишиться чувств.
Спустя пять минут Мэйс пришел в себя и тотчас громко присягнул в верности всем известным богам, от самых могущественных до самых ничтожных, затем объявил собравшимся, что спасением своим они с Грегором всецело обязаны милости воздушных духов. Он объяснил, что феи — покровительницы воздуха милосердны к тем, кто, подобно им с Грегором, живет праведно подле мудрого учителя в крошечной горной деревушке Фердайн, вдали от искушений большого мира.
Главнокомандующий Рихтер задумчиво пробормотал себе под нос:
— Вот уж не думал, что этот верзила-варвар настолько религиозен!
— В последний раз мне пришлось видеть его таким шесть лет тому назад — когда он зажигал поминальную свечу в память об умершем друге...
Потрясателю Сэндоу не удалось скрыть улыбки — уголки тонких губ его предательски вздрагивали.
— Тогда с какой стати он... — начал было Рихтер, но как раз в этот момент с ними поравнялись пятеро солдат.
Один из них разглагольствовал:
— Подумать только! Как мог простофиля-великан выдумать такое, да что там, не только выдумать, но и воплотить в жизнь! Видимо, это просто счастливая случайность, наверное, духи воздуха и впрямь покровительствуют этому бегемоту!
Приятели его разразились хохотом.
— Я, кажется, все понял, — сказал главнокомандующий Рихтер. Он взглянул на Мэйса с нескрываемым восхищением. — Парень играет роль простака гораздо лучше, чем я до сих пор думал. Или же играет роль толкового человека столь блистательно, что заставил меня позабыть о том, каков он на самом деле...
— Мэйс непростой парень, — согласился Потрясатель. — Но скажите лучше, как бы нам выяснить причину двух трагедий? Сомневаюсь, что это просто несчастные случаи. Двое разбились и неминуемо погиб бы третий, если бы помощь не подоспела вовремя. Это, согласитесь, не слишком-то походит на случайность.
Главнокомандующий кивнул, всматриваясь в даль, где солдаты разбирали лебедку и упаковывали ее по частям.
— Когда вон те пятеро будут здесь, мы их как следует расспросим. Возможно, им что-то известно. Не исключено также, что предполагаемые убийцы среди них и сумеют вскоре сузить круг наших поисков...
— Надо поговорить и с Грегором, — напомнил офицеру Потрясатель.
— Разумеется. Когда мальчик очнется, он, возможно, прольет свет на это таинственное происшествие...
Обнаружить причину странного самочувствия двоих погибших и юного Грегора оказалось довольно легко, однако найти злодея или злодеев, к этому причастных, как и прежде, не удалось. Агенты Орагонии сработали умело, ловко и скрытно — на злополучной бутылке с бренди не было ни этикетки, ни тем более имени владельца...
Гастингс, Иммануили и Грегор, прежде чем пуститься в опасный путь, отхлебнули из этой бутылки, когда же впоследствии содержимое ее сперва осторожно понюхали, а затем попробовали на язык, выяснилось, что к бренди примешана солидная порция сонного зелья.
Но никто не смог припомнить, откуда взялась злосчастная бутылка. Видимо, кто-то вручил ее Гастингсу с наказом отхлебнуть перед тем, как пускаться в опасный путь по веревке, ибо все знали о паническом страхе Гастингса перед такого рода переправой, хотя это было единственное, чего страшился в жизни отважный горец. Иммануили же, ставший свидетелем ужасной гибели товарища, счел необходимым сделать из бутылки добрый глоток, прежде чем решиться на опасную переправу. Ну, а Грегор, которому пришлось лицезреть сразу две смерти, по-настоящему нуждался в успокоении расходившихся нервов, потому что его прямо-таки била крупная дрожь. Но Гастингс никому не сказал, кто осчастливил его заветной бутылочкой. И никто из солдат не назвался ее владельцем, что, впрочем, было вполне естественным. Более того, никто припомнить не мог, у кого и когда видел ее...
Итак, отряд лишился еще двоих, а расследование таинственных преступлений так и не сдвинулось с мертвой точки.
— Мы не можем снять подозрение даже с тех пятерых, что оставались на западной скале, — сказал Потрясателю Рихтер. — Это вполне мог быть как один из них, так и любой из нас...
— Похоже, вот-вот пойдет снег, — заметил Потрясатель, указывая на низкие свинцовые тучи, плывущие над их головами.
