– Да, конечно. Хорошо. В общем, мы ещё не до конца получили то, что нам интересно от Галицкой. И поэтому мы даём развиваться событиям. Но вот бегство Лады мы не предусмотрели. Галицкая нервничает, мы с Вами видели на записи, что у неё опять были красные пятна, приступ аллергии, как она говорит. Мне не очень нравится эта история, потому что такое ощущение, что она не сильно может управлять своими эмоциями.
– Ну, это нормально для женщины.
– Так ведь она столько лет практиками занимается. Понимаете? То есть, она как кремень должна быть. Потом, какой пример ученикам. Будто кто-то свыше ею управляет, её эмоциями, состоянием здоровья.
– Вы сейчас не напускайте мистики. Кто-то управляет… Сидит Боженька и всеми нами управляет. А если что не так, то, как у Иоанна Златоуста, «поражу пастыря, и рассеются овцы стада».
– Интересно, как Вы это понимаете.
– Дословно. Бог поражает пастыря, в данном случае, он может поразить человека, которого считают учителем. Я бы не стала проводить тут параллели с Христом, но уж больно она себя
– Да, видимо, Вы наслушались этих записей разговоров Пашкова.
– Конечно. Среди кучи мусора можно что-то и услышать.
Андрей спускался с горки быстрым шагом.
– Наташа, представляешь… Ну, в общем, главбух мне тут сказала, что всё-таки удалось одну сотрудницу расколоть. Просто дела стали вообще тревожные, никто не работает, и нас нет, в непонятном направлении удалились. Короче, – Андрей тяжело дышал от волнения.
– Да ты отдышись немного.
– В общем, помнишь эту красотку, блондинку, Ставровскую Валентину?
– Конечно.
– Она тут, видимо, с нашей сотрудницей разоткровенничалась и проболталась что в отместку хотела устроить в компании гадость. В налоговой у неё коллеги бывшие. Но просто так гадить не хотелось. И тут хотела выгоду. Потому подключила Викусю. Это моя бывшая жена, – пояснил он, поворачиваясь к Борису.
– Здорово. Слушай, почему она у нас всё ещё в акционерах?
– Ну, так получилось…
– Ладно, дальше давай.
– Викусе она посулила, что в конторе будет хаос и разброд, и тогда, мол, можно будет акции подкупить по дешёвке. К тому же ей слили информацию, что мы в отпуск уехали. А потом, считай, я приехал и снова уехал. В общем, развернулась. А документы вынесла, пока еще работала. Там за прошлые годы, никто быстро бы всё равно не спохватился.
– Понятно.
– Ну, вот. Вот картинка и сложилась, ребята, – сказал Борис. – Сейчас мы еще все эти обряды запишем с бубнами и кострами, и можно будет смело предъявлять. Не хотелось срывать ей этот тренинг. Ведь это нам помогло.
Приближался вечер. Красное молоко заката разлилось на небе, предвещая холода. Комары активизировались. Мы так устали говорить, что просто молча сидели у костра, пошевеливая брёвна.
– Может, мы всё-таки туда пойдем, ближе к полянке? – предложила я.
– Зачем. Пока всё спокойно там. Готовятся к обрядам. Перед этим что-то там вышивали, плели из лозы. Всё по плану.
Пришлось удовлетворяться тем, что есть.
Камеры работали исправно. На полянке стали собираться люди, Галицкая была в длинной юбке, с распущенными волосами. Перед этим мы видели на камерах, как она всё время звонила Пашкову и просила приехать. Борису уже сообщили, что Пашков в городе, но не у родителей, а у Галицкой на квартире. Он и Лада приехали ночью и не выходили из квартиры до полудня. Потом поехали в отдалённый район, да, вроде там было много садовых кооперативов. Простучать нахождение садового домика, который якобы принадлежал родителям, не удалось, видимо, они ещё не оформили в кадастре. По кооперативу вести слежку было проблематично. Сотрудник Бориса прогуливался около входа, но Пашков застрял и в садовом домике. Ну, отсюда она вряд ли куда-нибудь пойдёт. По сути, Лада сейчас в ловушке. А с Пашковым или нет, уже второй вопрос.
Итак, все сели в круг вокруг костра, который был небольшим. Галицкая стояла.
– Давайте представим себе, как деньги опускаются на вас мягким дождем. Так… Мягкий дождь, вернее, можно представить листопад, жёлтые, оранжевые, красные листочки опускаются на вас сверху. Теперь я даю вам каждому листочки с заклинаниями, их нужно произносить шёпотом, почти про себя.
Галицкая раздала листочки, люди что-то зашептали. Постепенно она стала обходить людей по кругу, ударяя в бубен. Да, без бубна никуда. Она нагибалась к каждому и что-то шептала, человек кивал, и продолжал бубнить по листочку дальше. Ничего нельзя было разобрать. Вдруг Галицкая стала меняться в лице и начала выкрикивать что-то нечеловеческим языком.
– Это что с ней? – спросила я.
– Это она вызывает денежных духов. Или призывает. Я точно не знаю.
– Угу.
