– Потому что я ее попросил, – встрял Фрэнк, откровенно выступив на защиту напарницы. – Вчера ночью «Рекс» собрал слишком много необработанных данных. Выгреб уйму информации прямо из беспилотников, а заодно высосал чудовищный объем разведданных из бункеров «Тангента», прежде чем этот «Боевой ястреб» шандарахнул по ним.
Джейн положила ладонь Такеру на запястье, быстрее сообразив, что к чему:
– Они хотят использовать «Рекса» – усовершенствованного «Рекса», – чтобы просеять добытые данные и сделать обоснованные предположения о следующем шаге «Тангента».
Фрэнк кивнул.
– На самом деле это блестящая идея, – заявила Джейн, отчего Фрэнк застенчиво улыбнулся, поднялась с кровати и присоединилась к ним двоим. – Дайте мне поглядеть на код.
Понимая, что он в этой дискуссии в подавляющем меньшинстве, Такер схватил поводок Кейна. Его партнер тотчас же подскочил на все четыре лапы, не выказав ни малейших колебаний или признаков того, что несколько часов назад едва не задохнулся насмерть.
– Похоже, остались мы с тобой в гордом одинаре, – произнес Уэйн.
Он вышел в полуденный зной бабьего лета, царившего в этой части Техаса, по пути прихватив бейсбольную кепку и нахлобучив ее козырек до самых глаз. Как обычно, окинул взглядом стоянку «Мотеля 6». Вокруг не было ни души, так что Такер не потрудился пристегивать поводок к ошейнику Кейна, направившись с собакой в соседний парк.
Он провел час, бросая псу красный резиновый мячик для собак – и для развлечения овчарки, и для подкрепления уз, куда более прочных, чем обычно связывающие проводника с собакой. И попутно оценил физическое здоровье овчарки после мытарств, перенесенных вчера ночью. Нужно было знать Кейна очень хорошо, чтобы заметить, что овчарка бережет левую заднюю лапу – ни следа хромоты, только едва заметная задержка, когда Такер швырял мяч в этом направлении. На этой ноге Кейн разворачивался менее резко, более осторожно.
Когда Кейн вернулся после последнего броска, Уэйн, опустившись на одно колено, распахнул объятья и испустил между зубами чуть слышный свист. Заслышав его, пес поставил уши торчком и ринулся к Такеру. Бросив мячик – свою любимую игрушку, овчарка опрометью ринулась к Уэйну, опрокинув его на спину. Они покатились по прохладной траве под сенью ветвей вяза с листвой, уже окрасившейся в золотисто-желтый цвет.
Они поборолись в шутку пару минут. Кейн то делал вид, что хочет укусить Такера за запястье, то неистово лизал его лицо. Наконец человек распростерся навзничь, и пес плюхнулся рядом, придавив его правую руку. Такер смотрел сквозь листву, а Кейн радостно сопел. Уэйн чувствовал все болячки и ушибы последних нескольких дней, но и глубочайшее удовлетворение… особенно от близости лучшего друга.
Он прикрыл глаза и уже начал задремывать, когда сверху на него легла тень. Тело Такера напружинилось, моментально изготовившись к схватке. Но Кейн продолжал лежать у него на руке, виляя хвостом.
Опасности нет.
Запрокинув голову, он увидел над собой Джейн, с улыбкой глядевшую на них сверху вниз.
– Найдется местечко для третьего? – спросила она.
Такер похлопал левой рукой по траве, и Джейн опустилась рядом, прильнув к нему и пристроив голову у него на плече. Уэйн ощутил аромат жимолости от ее шампуня.
– А как там Фрэнк и Нора?
Джейн огорченно вздохнула, но явно не оттого, что они ничего не добились.
– Я пыталась поспевать за ними, но потеряла нить еще минут двадцать назад. Поторчала там только ради поддержания реноме, но потом нашла благовидный предлог улизнуть, пока меня не раскусили.
– Я понимаю, о чем ты, – улыбнулся Такер. – Я тут чувствую себя сущим динозавром, пыльным реликтом иной эпохи. При всех этих речах о новом типе боевых действий – информационных войнах, которые ведут цифровые коды и умные беспилотники, – я с равным успехом могу быть средневековым рыцарем, идущим на танк с копьем.
– Ты всегда будешь моим рыцарем, – с улыбкой повернула Джейн голову к нему.
– Ух ты, ничего слаще я из твоих уст не слышал.
– Быть может… – рассмеялась она. – Но это правда.
Хоть Такер и отмахнулся от ее слов, но понимал, что они сказаны от всей души. Да и сам он не мог отмахнуться от теплого чувства, всколыхнувшегося в нем. Все дело в этих колдовских глазах, сияющих в тени; в них так легко утонуть… Воспоминания о более счастливых временах переполнили его, легко взмыв из прошлого – быть может, оттого, что он никогда не мог до конца выпутаться из своего прошлого, населенного призраками. И они двое тесно сплетены, оставаясь частью общего чада войны.
И все же жизнь в конце концов развела их в разные стороны. У нее была семья, сын – целая эпоха вне их общей истории. Такер пытался представить ее беременной, воспитывающей ребенка в одиночку, переживающей горечь утраты мужа… Даже сейчас знакомый страх просверкнул в ее взгляде – страх за Натана.
