Как известно, у одежды есть шесть основных применений – тепло, защита кожного покрова, чистота, обозначение общественного статуса, украшение и приличия. Для тепла ее носят только теплокровные, защитой пренебрегают такие, как я – те, у кого сама кожа лучше любой брони, а вот остальные четыре применения… Это всякому сгодится.
Хотя есть виды, которые просто не могут ничего носить. Ну какая одежда подойдет, например, тому же Нъярлатхотепу? Не представляю подобного фасона. Да и Йог-Сотхотх… хотя нет, у него есть татуировка на груди. В общем, разум обычно все-таки старается как-то себя обозначить – голый человек мало отличается от обезьяны.
– Нам за тот бархан, патрон, – вмешался в мои мудрые мысли Рабан. – И побыстрее – там, похоже, шогготы.
Шогготы… Да, там действительно оказались шогготы. Всего четверо, но этого вполне достаточно.
В замке Кадаф обитают Твари – это своего рода шогготская элита. Самые разумные из них. Но их сравнительно мало – рядовой шоггот похож на Тварь, но на порядок тупее. Они бесформенные, уродливые, безмозглые и дико злобные. В Ледяном Царстве их очень много – когда-то Старцы забавлялись с биомагией, и в результате налепили таких вот монстров.
Рецепт создания шоггота очень прост – берется три-четыре живых существа (любых, но приблизительно одинакового размера) и плюхается в… не знаю, как они называют эти машины – Старцы говорят на своем языке, на редкость сложном. Если использовать смысловой перевод – Смеситель.
То, что потом появляется из Смесителя – это и есть шоггот. Если для производства использовались представители одной расы, то он выглядит еще более-менее пристойно, но если разных… Особенно жуткие твари получаются, когда Старцы отправляют в Смеситель кого-то из демонов.
Хотя новых шогготов не появлялось уже довольно давно – Смесители законсервированы и опечатаны. Это слишком дикие и необузданные создания, они частенько бунтуют против своих же прародителей. Даже сами Старцы, хоть и неохотно, согласились с этим решением Йог-Сотхотха после того, как не в меру расплодившиеся твари истребили добрую треть хозяев. Архидемоны-то эти клубки плоти быстро прижучили, но вот Старцы реально пострадали.
С тех пор прошло больше трех веков, но Старцев до сих пор намного меньше, чем было до того восстания. Как и прочие высшие обитатели Лэнга, они практически не размножаются. Редко-редко появляется кто-нибудь новый.
– Брысь отсюда! – прохрипел я, приземляясь рядом с многоголовыми чудовищами.
Шогготы злобно обернулись в мою сторону. В десятках уродливых глаз едва просматривался разум – эти существа даже разговаривают с большим трудом. По статусу они стоят где-то посередине между рабами и надзирателями – слишком тупы для Надзирателей, слишком могучи для рабов. Цепные псы.
Но напасть на меня они не осмелились – даже у шогготов хватает мозгов не связываться с архидемоном. Я сделал шаг вперед, демонстративно выпуская когти из пазух, и уроды попятились от того, что обнюхивали все это время.
Еще шаг – и вот они уже отступают. Медленно, неохотно, поминутно оборачиваясь, но отступают. Правда, далеко не ушли – засели за ближайшим ледяным гребнем, видимо надеясь, что я скоро уйду, оставив им добычу.
Добыча оказалась человеком. Мертвым, разумеется – разве может быть жив человек с отрубленной головой? Странное у него лицо – как бы из двух половинок. С левой все в порядке, а вот правая… кислотой ее облили, что ли? И глаза одного нет – только дырка, как будто шилом ткнули…
– И откуда же ты тут взялся, товарищ? – задумчиво потыкал его кончиком хвоста я. – Сбежал, что ли?
– Патрон, если верить направлению, несанкционированный переход совершил именно он.
– Правда? А кто же его тогда убил?
– Шогготы? – саркастично предположил Рабан.
– Угу. Шогготы бы в клочья изодрали, а тут голова отрублена. Ты на срез посмотри – гладкий, ровный… обветрился, правда, да и подгнил здорово. Значит, уже давно умер. Шашкой его, что ли, рубанули?..
– Лаларту, это ты?! – неожиданно заорал мертвец.
Глаза… глаз отрубленной головы распахнулся. Я невольно попятился. Мертвое тело зашевелилось, приподнялось и вслепую зашарило по снегу, разыскивая голову.
– Лаларту?! – вскричал мертвец, когда я попал в поле его зрения. – Везение! О, хвала Червю, какое везение! Я надеялся, что это будешь ты, но боялся…
«Рабан, это кто такой? – мысленно произнес я, подозрительно рассматривая этот подергивающийся обрубок. – Я его знаю?»
– Что-то я так сразу даже и не скажу… – засомневался мой симбионт. – Может, спросим?
«Да он меня, похоже, знает… значит, и я его должен знать. Думаешь, амнезия тут прокатит?»
– Я понимаю, ты меня не узнаешь! – заторопился труп, едва не роняя голову. – Я Саккакх! Помнишь? Иак Саккакх!
