– И тем не менее суд состоится. И мы лично будем председательствовать на нем. Озаботься процедурой, брат Фома.
– Но я же…
– Такова наша воля, – негромко, но твердо произнес папа. – Исполняй.
Капюшон монаха-доминиканца чуть замер, а потом склонился в низком поклоне. Чуть слышно что-то бормоча, Торквемада повел рукой, созывая подчиненных.
Пока меня связывали гремящими цепями, а потом тащили куда-то по земле, я мало что видел вокруг. Перед глазами все еще плавает туман. По телу волнами пробегает остаточная боль. Снаружи я вроде бы совершенно целый, но внутри… я даже боюсь представить, что там у меня сейчас внутри. Надеюсь только, что Рабан не погиб – а то он как-то подозрительно молчит.
Если он погиб… да, вот тогда мне будет действительно плохо. Во-первых, я не смогу убраться из этого мира. Во-вторых… во-вторых, я очень скоро откину копыта. Честно говоря, я не помню, что конкретно Рабан делает для поддержания жизнедеятельности моего организма, но точно что-то важное. Он играет не менее важную роль, чем сердце для человека.
Не знаю, насколько меня хватит, если мой паразит керанке и в самом деле дал дуба… вроде бы на несколько часов?.. Да, кто-то говорил, что ядовитая кровь яцхена должна разъесть человеческий мозг. В результате сначала будет безумие, а потом смерть.
Брр-р-р-р. Аж холодок по коже.
В теле по-прежнему невероятная слабость. Великий инквизитор нехило меня припечатал. Теперь понятно, почему тот чернокнижник в подвалах так страшно кричал перед смертью.
Но однако… Если Торквемада, как он сказал, постоянно испытывает то, что испытал только что я… как он вообще умудряется ходить и разговаривать?! Это же предельная агония! Даже яцхена сплющило – а человек должен от такого сдохнуть сразу же!
Нет, лучше я не буду об этом думать. Есть темы, которые не стоит поднимать даже в собственных мыслях. И в любом случае сейчас у меня есть дела гораздо важнее. Например, прикинуть, что же на самом деле произошло в правом гостевом крыле папского дворца.
Неплохо было бы сбегать туда самому, пошукать направлением, что к чему. Но в данный момент я немного не в форме. И отпустить меня вряд ли отпустят. Начну буянить – только ухудшу сложившееся положение.
Будем надеяться, что Папа позаботится о беспристрастном следствии и справедливом суде. Он человек честный, непредубежденный, ему можно верить. В конце концов, у меня железное алиби. Как только суд во всем разберется, меня оправдают.
Не о чем беспокоиться.
– …колдовские уловки демонов, разумеется. Не секрет, что демоны способны на многое такое, на что не способны люди. Например, находиться в двух местах одновременно. Или подсунуть на глаза свидетелям морок, своего призрачного двойника, самому в то же время пребывая в ином месте, обделывая некие мерзости. Что несомненно и произошло в данном случае. Я закончил.
Я мрачно уставился на свидетеля – остроносого старичка в дурацкой широкополой шляпе. Хотя вернее будет называть его не свидетелем, а научным консультантом. Это некий синьор Фудзильон, ныне возглавляющий ромецианскую школу магов. Как он сам утверждает – большой специалист по демонам. Его пригласили именно для того, чтобы обеспечить беспристрастность – мол, незаинтересованное лицо, не имеющее отношения к святой инквизиции и вообще к духовенству.
А в результате плакало мое алиби. Рассыпалось в прах под остроносой туфлей старого пердуна, называющего себя волшебником.
Впрочем, если верить слухам, волшебник из него как раз так себе. В здешней школе должность верховного мага – больше почетная. На нее выбирают не за высокие способности или острый ум. Обычно верховный маг Ромеции – это тот, кто более или менее устраивает каждую из многочисленных группировок. Самый… неконфликтный. Чаще всего – какой-нибудь старпер, давно впавший в маразм, но все еще сохранивший важный вид. Несколько реже – хваткий человечек без особых талантов, но с хорошими связями в нужных кругах.
А группировок, так или иначе влияющих на выборы верховного мага, в Ромеции очень немало. Прежде всего – сами волшебники, разделенные на добрый десяток мелких сообществ. Между собой они уживаются плохо, постоянно ведут подковерную грызню. Дальше – купеческие гильдии и богатые банковские дома. Крупные аристократы. Видовые меньшинства – в основном эльфы и гоблины, – также блюдущие свои интересы. И, конечно, всемогущее духовенство во главе с Папой Римским.
Верховный маг постоянно чувствует на шее невидимую руку святой инквизиции – только попробуй забыть свое место…
Надо ли говорить, что волшебники не особо рвутся занять этот марионеточный пост? Достаточно сообразительный маг предпочтет заполучить хлебную должность при дворе какого-нибудь короля. Или вовсе удалиться подальше от людей, выстроить хрустальную башню и жить припеваючи.
