В углу камеры что-то чуть заметно замерцало. Аурэлиэль выпрямилась, вновь становясь видимой. Пазузу ее не заметил. Не думаю, что эльфийская магия сильнее демонской, но Пазузу был в чужом теле, и его чувства были несколько притуплены.
К тому же здесь не что-нибудь – Ватикан. Это не Светлый мир, но все же нечто наподобие крыльца у входной двери.
А это уже многое.
– Я только что видела нечто по-настоящему шокирующее, – слабым голосом произнесла эльфийка. – Во дворце я столько раз сталкивалась с паном Зовесимой… кто бы мог подумать, что он демон?
– Он им и не был до недавнего времени. Ты можешь меня освободить?
– Ты же не хотел, – ехидно прищурилась Аурэлиэль, нашаривая ключи в потайном кармане рукава.
– Слушай, ты, старец Фора, у нас тут изменились обстоятельства. Теперь я могу доказать, что я невиновен. Ты ведь все видела и слышала?
– Да. На суде я дам показания, но… но люди не всегда верят словам Народа. Меня могут обвинить в преднамеренной лжи.
– Сейчас это в любом случае не имеет значения. Полагаю, очень скоро всем будет на меня наплевать. Пазузу слов на ветер не бросает. Как только эта гниющая кукла выберется на воздух и выплюнет из себя архидемона, Ромеция позавидует Помпеям.
– О боже мой… – прошептала Аурэлиэль, возясь с замками. – Я не все поняла, о чем вы разговаривали, я очень испугалась, но… скажи, почему у тебя столько рук?! Мы успеем?! Мы успеем его догнать?!
– Должны. Иначе нам всем [цензура].
– Не сквернословь, это вульгарно… а, хотя какая теперь разница! Можешь сквернословить, мне теперь уже все равно!
– Можно? – оживился я. – Тогда [цензура] [цензура] в [цензура] на [цензура] через [цензура]!
Лицо бедной эльфийки залило такой густой краской, словно ее три дня парили в бане. Остроконечные уши стали даже не розовыми – ярко-малиновыми.
– Ты… ты просто… – с трудом выдавила она, вставляя в скважину последний ключ.
– Да, знаю, я ходячая мерзость, – подтвердил я, с удовольствием разминая руки. – Но это мы обсудим в другой раз. Пошли.
– Я покажу дорогу…
– Не надо, – отмахнулся я, распахивая дверь. – У меня в голове собственный компас. Не заблужусь.
– Что у тебя в голове?
– Ком… ах да, тут же его еще не изобрели. Волшебный клубочек у меня в голове.
– Что?..
– Ну этот – вот тебе, касатик, клубочек, куда он покатится, туда и ты топай… что, сказок в детстве не читала, что ли? А, ладно, хрен с тобой. Эльфы неграмотные, сказок они не знают…
Аурэлиэль задумалась, безуспешно пытаясь понять, о чем я говорю. Потом нерешительно спросила:
– А куда он покатится?
– Кто?
– Волшебный клубочек.
– Да откуда я знаю? Наверное туда, куда тебе надо. Дракона ищешь – так к драконьей пещере покатится. Принцессу ищешь – так к принцессиному замку покатится. Жрать хочешь – к ближайшему ресторану покатится. Диарея замучила – к сортиру покатится. Я это примерно так себе представляю.
– Ты положительно не можешь обойтись без пошлостей, – закатила глаза эльфийка.
Я только отмахнулся. У меня сейчас хватает дел и без дурацкой болтовни. Надо срочно решать, что делать дальше. Очень срочно.
Инквизиторские подземелья как-то пустоваты. В запертых камерах, может, кто и есть – проверять сейчас недосуг, – но в коридорах ни души. Конечно, наверху сейчас глухая полночь, но обычно тут и в это время довольно оживленно. А сейчас никого.
Похоже, у Торквемады с его доминиканцами в данный момент есть дела поважнее. И я даже боюсь представлять, что это за дела.
Догнать Пазузу будет непросто, черт побери. Ибо я понятия не имею, куда он отсюда двинул. Лабиринт здесь нешуточный, выходов наружу не один и не два. Направление традиционно не помогает – Пазузу умеет оставаться для него невидимым.
К тому же не совсем понятно, что делать, когда я его догоню. Теперь Пазузу знает, что я не архидемон. Знает, что у меня нет иммунитета к демонической магии. А значит, уже не будет полагаться только на мышцы и когти, как в нашем прежнем бою. Тогда-то он думал, что демонское колдовство на меня просто не подействует – как не подействовало бы на Лаларту.
Но теперь… теперь он мне навешает таких люлей, что мало не покажется…
Конечно, я могу отсюда просто свалить. Свалить в другой мир. Рабан благополучно очухался, так что это не проблема. И это было бы весьма разумным решением – сильно сомневаюсь, что мне удастся одолеть Пазузу даже со шкатулкой леди Инанны.
Но… но я не стану убегать. Не стану. Ибо есть на свете такие вещи, которых нельзя делать человеку.
Просто потому, что тогда он потеряет право называться человеком.
Так что же я буду делать? Для начала выберусь из подземелья. Узнаю, что произошло в Ватикане за два дня, которые я тут провел. Прикину, что и как.
А потом разыщу Пазузу и убью его. Или погибну, пытаясь это сделать.
Второе вероятнее первого.
Но для начала нужно сделать кое-что еще. Шкатулка. Шкатулка леди Инанны. Мой единственный шанс на победу. Она была в кармане штанов. Но штаны у меня забрали, когда посадили в камеру. И вместе с ними пропали все вещи – противодемонический ковчежец и две последние вавилонские рыбки. Хрен с ними, с рыбками, но ковчежец нужно вернуть во что бы то ни стало.
