Царство Морфея – это грезы сознания или отголоски иной реальности? Проснувшись, ты живешь обычной жизнью, и, попадая в экстремальные ситуации, каждый поступает не всегда так, как "должно". Зачастую инстинкты движут нами. Иногда выживает не тот, кто сильнее или умнее, а тот, кто быстрее и ловчее. И мораль человеческих отношений в привычном виде видоизменяется порой тогда, когда мир уходит из-под ног… От автора: сны во сне посреди реальности бытия. Содержит нецензурную брань.
Серые хмурые тучи. Ярко выраженный специфический запах гари. Шум приближающегося боя. Выстрелы, хлопки, отчетливые звуки взрывов.
Вспышка. Грохот. Взметнувшийся вверх столб земли.
Знобит. Вроде бы лето, а ветер скверный, холодный, наверное, северный. Да еще эта противная морось, назойливо обволакивающая своей пеленой любое движущееся тело. Будь то: человек, животное или те бездушные твари, что в последние дни буквально заполонили весь мир.
Каждому снятся кошмары. Сны с безумным ходом событий, когда нереальность происходящего холодит до жути. Бывало такое? Ну, разумеется! Потом вскакиваешь и понимаешь, что приснился преобразованный твоим мозгом ужастик. Иногда, гонишь мысли об увиденном… вернее – навеянном разгоряченным сознанием, а иногда все улетучивается из воспоминаний за считанные мгновения. Порой, ночные страхи возвращаются. Не такие, как раньше, видоизмененные, что ли. Но дьявол, ведь, кроется в деталях, говорят.
Знакомый двор, знакомый дом. Трехэтажная панелька с выкрошенной местами мозаикой на стенах. Иссиня-черные столбы подпирают козырьки перед входом в подъезды. Кустики а-ля «безумный садовник» под окнами первых этажей. Не новый, но и не напрочь убитый асфальт возле дома. Такой же – на плотно заставленной автомобилями дворовой парковке.
Моя машина тоже тут, правда, на газоне. Между старенькой классикой и навороченным джипом малознакомого мужика из первого подъезда. Стасом, вроде его зовут. Дом стоит на вершине пологого холма. Всегда ниже живущие горожане дикой завистью кипели к нашей неказистой, но дружной постройке. Другими словами теперь сложно назвать творение строительной индустрии второй половины конца 20-го века. Их повсеместно активно принялись разбирать на запчасти, освобождая территорию под комфортные новостройки. Даже под горой уже часть панелек снесли.
А потом начался ад. В буквальном смысле. Вот вчера была мирная жизнь. Все
Одномоментно рухнула в бездну наша цивилизация. Первые пару дней после начала конца света, еще шли выпуски новостей, от просмотра которых растительность на теле становилась дыбом. Когда центральные офисы топовых каналов сгинули, вместе с центральной властью и всеми прочими институтами государственности в анархии творящегося кошмара, местные телевизионщики пытались еще выходить в эфир. Они, правда, пытались. А потом, апокалипсис добрался и в регионы.
Неделя прошла в метаниях между продуктовыми и хозяйственными лавками, заправочными станциями, какими-то складами… Все старались урвать побольше, чтобы пожить подольше. Только это мало кому помогло.
Люди убивали людей, которые людьми перестали к тому моменту быть. Какая-то глобальная зараза сделала из человечества (как в нашумевших в свое время фильмах) – ходячих исчадий ада, бездушных кусков гниющего мяса, основная цель которых заключалась в пожирании человеческой плоти.
Важным отличием стал полный иммунитет фауны планеты к вирусу. Земля, казалось, решила радикальными методами избавиться от главного своего паразита, в лице человечества, не трогая остальной животный мир. Да и растительный – тоже.
Я очнулся от того, что кто-то судорожно дергал меня за рукав рубашки. Переведя взгляд, зрение сфокусировалось на зареванном лице девушки. Она говорила мне о чем-то, часто оглядываясь назад и иногда вытирала слезы, ручьем идущие из васильковых глаз.
Слух возвращался, принося обрывки слов. Я потряс отяжелевшей головой, заторможено поднимаясь. Девушка все что-то говорила без умолку, теперь, ко всему прочему, еще и дергано жестикулируя.
– Они идут! Нужно быстрее уходить! Поднимайтесь, я думала, вас взрывом убило. Помогите мне спасти детей, умоляю!– потоком фраз поливала она как из пулемета.
Дальние машины на парковке заволокло густым черным дымом. Звуки стрельбы отчетливо приближались. Автоматные очереди, глухие «бухания» и «пшики». Справа нарастал гул лопастей приближающегося вертолета.
Девушка увлекла меня за собой в сторону третьего подъезда. Только сейчас заметил: стекла в большинстве окон родной панельки выбиты, кое-где даже сами рамы выворочены. Часть стен дома покрыта свежей сажей недавнего пожара.
Мы подбежали к корявой железной двери. Забежали внутрь. Лестничные марши завалены мусором, какими-то женскими вещами, под почтовыми ящиками брошен разбитый телевизор. Везде битое стекло и следы крови на стенах. Господи, что тут произошло!?
Забегаем через выбитую дверь в квартиру на втором этаже. Девушка юркнула в смежную с залом комнату, а я в нерешительности задержался в коридоре. Моя спутница заторможено выплыла. В глазах отчаяние, руки трясутся.
– Что случилось?– спрашиваю я.
Девушка молчит. Взгляд безучастный, отрешенный. Она опускается на колени и закрывает руками голову. Раздается жуткий протяжный вой. Я забежал в комнату и обмер…
