Это место сложно встретить глазами на карте, оно спрятано в самой гуще могучего леса. Под его опекой поселок Старинский отгородился от внешнего мира, опустел и законсервировался в мрачном одиночестве словно узник, ставший частью своей тюрьмы. Жуткие сказки, передаваемые детьми— вовсе не выдумки, а фанатично-суеверные жители не так уж безумны. В дремучем лесу пропадает не меньше трёх детей в год. Подавляющее большинство из них находят уже холодными, ничтожное меньшинство успевают спасти. Варя одна из тех, кто вернулся из леса живым, заплатив за это свою цену. Счастливое стечение обстоятельств или заговор тех, кому она понадобилась живой? Вернувшись туда, где все началось, Варя попадает в воронку загадочных событий прошлого.
Предисловие. История собрана из фантазий девчонки, которая провела детство в глухой деревне. Ей запомнились запустелые дворы, благоухающие сладкой пыльцой поля, создающий загадочный мрак лес, кровавые зори, бескрайнее, усыпанное звездами небо. Таинственные ночи, необъяснимые события, случайное спасение и первая влюбленность. Подслушанные разговоры суеверных взрослых, страшные сказки, пугающие во снах. Казалось, что они не могли лгать. Почившая бабушка была ведьмой. Она точно унаследует этот дар, ведь так похожа. Сможет ли она принять свою темную сторону и ступить на тропу жутких, но будоражащих душу приключений?
Глава 1. Ведьма.
На улице Солнечной в этот день очень даже тускло и серо. С небес, на крыши стоптавшихся серых пятиэтажек, на потрескавшийся асфальт и ржавые горки на детской площадке, опустился белый туман. Уже несколько лет сухие черные деревья у покосившегося подъезда странным образом покачиваются, затронутые скорее криками из окна третьего этажа, чем от веяния застоявшегося влажного воздуха.
Варвара с самого утра почувствовала жидкий застоялый тревожный тон грядущего дня. Разбитая кружка, исчезнувшая вода в кране, скандал.
«Раз» — медленно и громко звенит в голове. Темные пятна в глазах затмевают диван, обои, шкаф, разбросанные беспорядочно по полу вещи.
«Два» — заглушает звон криков матери. Собственное дыхание поглощает звуки и вызывает головокружение. Руки и ноги становятся слабыми точно вата. «Вдох-выдох-вдох-выдох».
«Три» — звон постепенно уходит из височных долей. Теперь Варвара слышит каждое слово, что издается изо рта светловолосой худой женщины напротив нее. Голос, как сверло, бьющее прямо в уши и льющее по артериям свинцовую горючую жидкость.
— …Вы посмотрите, дочь своего отца, собрала вещи и побежала! Ты думаешь, там ты нужна?! Ждут тебя там не дождутся?! Если бы ты прожила с ней хоть часть того, что с ней прожила я, ты бы не бежала! Даже представить не можешь, что она за человек! Думаешь, я один такой урод в семье, как по ее россказням?! Что-то она о себе рассказать забыла, а ты не постесняйся, спроси, как она меня растила! Хочешь меня ненавидеть, давай! Я расскажу тебе, кто и ты такая!
Мать выглядит измотанной, потасканной и вымученной за последние несколько дней. Нестираная, висящая на ней одежда, растрепанные волосы и тройные синие мешки под глазами тому доказательство. Впрочем, убранство выглядит точно так же. Варвара привыкла к старому советскому бытовому порядку в доме, другого не было. Деревянная лакированная обшарпанная мебель, обитый грубой зеленой тканью острый квадратный диван, собирающий в себе тысячелетнюю пыль, узорчатый красный ковер, старый кинескопический телевизор на трехногой железной подставке, деревянные белые окна. Просто, безвкусно, сердито. Вещи, обычно только частично валяющиеся то здесь, то там, теперь выползают из шкафов и дверей, заполоняют комнату, не давая сдвинуться с места. Варвара быстро оценивает ущерб своему нажитому имуществу. Нет, вещей ей не жалко, их мало, большая часть непригодна для носки. В них поселилось семейство потомственных молей. Да и ей эти вещи не принадлежат. Варе слишком часто приходилось носить старый вязаный свитер покойного деда, подшивать на себя его брюки, так что сейчас она и рада избавиться от подобного барахла. На грязном, давно немытом полу, под завалами старых альбомов, документов, таблеток, носков и шнуров, лежат краски. Ради них, если придется, она убьет любого, вставшего на пути. Единственное дорогое, заработанное собственным трудом имущество.
Быстрыми движениями Варвара выкапывает из груды мусора самое необходимое. Рядом нащупывает дырявый рюкзак и набивает его содержимым. В любом случае, из одежды все самое свежее и пригодное уже на ней. Мать все никак не угомонится, наступая на тряпки, давя ногами старые фарфоровые фигурки, заколки и свечки, под характерный хруст рам от фотографий, продолжает доставать с дальних полок вещи и бросает их в сидящую на полу дочь. Та отбивается и сбрасывает их с себя все более и более резкими движениями.
Квартиру продолжает съедать огромный вещевой монстр. Под рукавами и штанинами, желтыми пыльными шторами и бусами не видны старые кресла с их деревянными прямоугольными подлокотниками и танцующего от дряхлых ног стола.
Материнские тирады не закончены, она продолжает наседать, словно сама напрашивается и ждет, когда на нее голову обрушится возмездие.
«Нет, не сегодня! Она от меня ничего не добьется».
— Ты — огромная ошибка в моей жизни! Все это! Все это барахло, вся жизнь к чертям, все началось с тебя! Неблагодарная дрянь! Я пожалела тебя, чувствовала, как ты хочешь жить, а твоя бабуля, да-да! Она! Она, так рьяно верующая старая карга, отказалась от своих принципов и собиралась убить тебя! АХ-ХА-ХА! Силой тащила меня на аборт, но ты оказалась сильнее! Не знаю, откуда у меня взялась эта сила воли, но я уверена, все из-за тебя, я смогла дать ей отпор, но что я получила?! Меня выставили на улицу! Я осталась беременная, одна! В одной сорочке! А ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!
