— Учебной! Товарищ младший сержант! — отчеканил Слава и даже не моргнул.
— Понятно. Отделение, слушай мою команду. Упор лежа принять! Двадцать раз отжаться! Делай… раз! Отделение, встать! Рядовой Мишин!
— Я!
— Выйти из строя!
— Есть!
— Направо! В спальное расположение шагом марш! — в углу спального расположения на спортивной площадке Славу с улыбками ожидали сержанты Синявский и Зейналов.
— Отделение! Вольно! После обеда автопарк отменяется. Будете мыть туалет и умывальник. Разойдись.
До и после обеда Слава под чутким руководством сержанта Синявского сдавал нормативы по физической подготовке. Отмыть свой кусок полов, стен и торжественно оставленный по такому случаю унитаз он тоже успел. Хотя этот случай не стал единственным. Слава, а равно и все его товарищи, налипал почти каждый день.
И каждый день они мыли тот или иной участок полезной площади казармы. Иногда они, превозмогая боль и усталость, сдавали нормы по физической подготовке. Зато к концу учебки… отделение водителей чувствовало себя в лучшей физической форме. Но быть грушей и манекеном для тренировок сержантов им больше не хотелось. Однако эти тренировки тоже сделали своё положительное дело.
Неделя тянулась для ребят томительно долго. Каждый ждал пятисоткилометрового марша.
В назначенный день автопарк напоминал муравейник. Все бегали. Транспорт перемещался с места на место. В сотый раз проверялось масло в картере. Прошприцовывались рулевые тяги, шаровые опоры, помпы, рычаги и кулаки. Проверялись воздушные и масляные тормозные системы. Бешеными вращательными движениями рулевого колеса прогонялись гидроусилители. Формировались запасы масел, различных смазок, ветоши, запасных камер, заплат и многое другое, необходимое в дороге.
В бортовые и крытые грузовики складывались палатки, теплые вещи и постельные принадлежности. С продовольственного склада отгружались консервированные продукты.
— Мужики, куда грузить продукты, которые Слава купил?
— Да сваливай их к себе за седушку. На месте разберёмся.
— Земляки, строиться, — буднично произнёс зёма по кличке Поляк. — Я, конечно, может быть, чего-то и не понимаю. Но меня мучает тяжёлое мыслительное бремя. Два марша на сухую… согласен. Третий марш на сухую… борзота. Вы как думаете дальше в роте жить?
Девять пар глаз смотрели на него, медленно соображая.
— Да-а-а! Тяжеловато вам будет в дальнейшей службе. Солдат должен соображать быстро и метко. Кто сказал, не знаю. Возможно, сам придумал. Ну что? Досоображали?
— А-а-а! На сухую! Поляк, ты прямо говорить умеешь? — вступил в разговор Рома. — Так бы сразу и сказал, что надо пойло примыкать.
— В армии, Ромашка, говорить прямо может дорого стоить. Мысль понятна. Действовать, действовать и ещё раз действовать, как говорил кто? Правильно, дедушка Лёнин! Ну?
— Всё понятно. Только вопрос. Где и как мы купим «Беляева» или «Сухомлинского»?
— О, конспирация на высоте. Потянуло Родиной. Где и как, на сегодняшний день не ваша забота. Ваши деньги, наши заботы. Да, ваша задача усложняется приобретением нормального закусона. Ну, там «бич-паста», пирожное, лимонад или минералочка. Короче, на ваше усмотрение.
— Базара нет! Только, Поляк, нужна помощь! — думая и размышляя, сказал Валерка.
— Какая?
— Необходим организованный, строевой выход в «Чи-пок».
— Не уловил. Расшифруй.
— Ну, ты сержант?
— Сержант…
— Строишь нас в колонну по два и ведёшь. С учебки выглядит как парад-алле. И всё в ажуре. Клёво?
— Голо-о-ва-а! В колонну по два! Становись! — весело скомандовал сержант.
— Поляк, ты вначале нас к роте подведи.
— Зачем?
— А что мы, по-твоему, деньги в рабочей робе носим?
— Равняйсь! Смирно! Правое плечо вперёд! Шагом… марш!
Наверное, ещё никогда они не маршировали так, как сейчас. Высоко поднимая и вытягивая носок, чеканили шаг по асфальту. Со стороны — отделение почётного караула. Только в рабочих, промасленных комбезах. Эх, в этот момент ещё бы и песню залихватскую.
— Солдатушки, бравы ребятуш-у-ушки! Где же ваши жё-ёо-ны-ы! — неожиданно для всех затянул Бадиков Сашка.
— Наши жё-ёо-о-ны! Пушки заряже-е-ны, вот где наши жё-ёо-ны! — не ожидая от себя, грохнули остальные в такт запевалы.
Как только отзвучало последнее слово, раздался задорный и пронзительный, в такт музыке, свист. Все посмотрели на Поляка. Он отмаршировывал вместе со всеми и с большим наслаждением свистел. Видок у него был… Пилотка на затылке. Ремень ниже пупка, у самого «начала». Китель расстёгнут. Его лацканы разбросаны широко в стороны. Эдакий солдат Швейк.
Сказать по правде, всех слов песни ребята не знали, и поэтому снова и снова повторяли то, что помнили. Перед учебной ротой стояли сержанты со старшиной и смотрели на вопиющее безобразие, широко разинув рты. Наверное, такой веселухи среди своих курсантов они ещё никогда не видели.
— Отделение! На ме-с-те стой! Раз-два! — скомандовал Поляк. — Направо! В казарму слева…
— Какая казарма? Ты куда их? — заорал старшина Жеволудов.
