– Нет, нет. Спасибо. Мы должны идти…
Но в дверях один из них тормознул, спросил у Миши:
– Ты Майкл?
– Д-да, конечно… – заикнувшись, ответил Миша.
– Good! – Молодой швед сунул руку в карман, достал толстый кожаный кошелек и протянул Мише. – Держи. Это тебе и твоей сестре.
Миша удивленно посмотрел на мать.
– Возьми, – сказала она. – Если человек дает от души, ему вернется стократ.
А через десять дней после этого «шведского визита» в типографии американской газеты «Вашингтон пост» печатные машины с грохотом печатали завтрашнюю газету с фотографиями киевского «узника Сиона» Бориса Левина, его жены Инны с плакатиком «БЕССРОЧНАЯ ГОЛОДОВКА. ОТПУСТИТЕ МУЖА!» и американского раввина Боруха Левина, снова голодающего у советского посольства с плакатом «FRIDOM TO MY SOVIET COUSIN BORIS LEVIN!».
Утром в Овальном кабинете Белого дома эта газета легла на стол президента США Джимми Картера. И там же было официальное сообщение о предстоящей встрече Картера и советского лидера Леонида Брежнева в Вене 17 июня 1979 года.
А еще через день в Тель-Авиве эта же газета лежала на столе директора «Натива» Нехемии Леванона. Напротив него, через стол, сидел тот самый «невзрачный очкарик», который со всех громких мероприятий SSSJ в США звонил куда-то и говорил с кем-то на иврите. Но на этот раз «очкарик» и Леванон говорили по-русски.
– И что? – сказал Леванон, он же Левитан в силу своего российского, в Лифляндской губернии, места рождения. – Ты договорился?
– Да, – ответил «очкарик». – Но сейчас в Вашингтоне час ночи.
– Ничего. Диктуй номер, – и Леванон снял телефонную трубку.
«Очкарик» достал потертый кожаный бумажник, извлек из него визитную карточку и продиктовал:
– 1-202-443-12-12. Сидней Катс.
Леванон набрал этот номер на скрипучем телефонном диске и, когда ему ответили, произнес:
– Мистер Катс?
– Yes… – ответил ему в Вашингтоне пожилой и лысый сотрудник Белого дома.
– Ата медабер иврит? – спросил Леванон. [Ты говоришь на иврите?]
– Кен… [Да…]
– Аз тишма… [Тогда слушай…]
Выслушав Леванона, мистер Сидней Катс не стал терять время, а тут же – но на другом телефоне – набрал Москву по так называемой «защищенной линии». И по-английски сказал молодому помощнику посла США в СССР:
– Гарри, сынок, который у вас час?
– В Москве девять утра, папа, – ответил тот, сидя в своем крохотном кабинетике рядом с офисом посла Малькольма Туна.
– Гм… А у нас тут час ночи, и я один в Белом доме. Президент улетел в Кемп-Дэвид, остальные разъехались на уик-энд. Хочу с тобой поболтать, сынок.
– О чем, папа?
– Да, ни о чем, просто так. Между прочим, ты знаешь, что через неделю наш президент летит в Вену на встречу с Брежневым?
– Конечно, знаю, папа. Мы с послом тоже летим туда.
– А ты мне можешь сказать, что нужно русским от этой встречи?
– Могу, папа. Остановить гонку вооружений, договориться о предотвращении ядерной войны…
– Ну-ну… Это хорошо. Но есть одна проблема, сынок. Наш президент не может лететь на встречу с советским лидером, когда все газеты мира пишут, что в СССР какая-то несчастная женщина третий раз держит в Киеве голодовку только потому, что ее мужа не выпускают в Израиль…
В Москве, на улице Чайковского, в старом трехэтажном доме, а точнее, в одной из его квартир с окнами на здание американского посольства, несколько офицеров КГБ вели прослушку «жучков», спрятанных в раме портрета президента Картера над столом Гарри Катса, помощника посла Малькольма Туна. А русский переводчик тут же печатал на машинке запись этого разговора.
«ОДНАЖДЫ… В ИЗРАИЛЕ», ИЛИ «ДЕСЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ» КВЕНТИНА ТАРАНТИНО
Всемирно знаменитый Квентин Тарантино снял фильм о самом себе, шестидесятилетнем, а еще точнее – о своей жизни в Израиле. Предпремьерный показ этого десятого фильма Тарантино состоялся вчера вечером в тель-авивской «Синематеке», и вот первые впечатления нашего кинокритика Голды Зац.
Как известно, великий и ужасный Тарантино ездит по Тель-Авиву на велосипеде, и в роли велосипедиста стал даже туристической приметой нашего города. Во всяком случае, хозяева трех детских ресторанов, куда Квентин любит приезжать с двумя своими детьми, уже поставили перед входом в свои заведения цветные комические скульптуры Квентина на трехколесном велосипеде. Десятки туристов делают селфи на фоне этих скульптур, а дети и даже вполне взрослые девушки забираются на велик, обнимают Квентина и так позируют для видео и фотосъемок.
Это и стало основой лихого сюжета нового киношедевра Тарантино продолжительностью два с половиной часа.
