Собственно, правота моих грустных мыслей была подтверждена тревожным ржанием белой лошади с барельефа, стоило нам повернуть от мостовой к нашему подъезду. Две гаргульи, серые, словно штукатурка, гулко упали с флангов, отрезая любое поле для манёвра. Они ничего не говорили, ибо не за этим пришли. Но, оскалив клыки, сразу нацелились на моё открытое горло.
– Ничего не бойтесь, – успел предупредить я удивлённую Нонну, расквашивая первой гаргулье нос. Рукоприкладство не магия: не запрещено, значит, разрешено.
Я ещё не успел насладиться болью в разбитых костяшках кулака, как моя спутница завизжала. Страстно и со вкусом, так сказать, от всей души! Когда мне удалось прикрыть ей ротик ладонью, она возмущённо выдохнула дым носиком, чуть не укусила меня в сердцах, но успокоилась. От двух мускулистых гаргулий с впечатляющей пастью и могучим размахом крыльев остались лишь две горстки жутко вонючего пепла на асфальте…
– У вас кровь на руке!
– Вы что-то сказали?
– Я говорю, кровь! У вас, вот! Вы пальцы разбили!
– А, это? Ерунда, это кровь, я пальцы разбил.
– Ярослав, вы, вообще, меня слышите?
По её тревожному взгляду я понял, что, видимо, где-то туплю или неадекватно расцениваю ситуацию. Нонна осторожно перевязала кисть моей правой руки предоставленным ей моим же носовым платком и потянула меня за собой.
Мы вошли в парадную, поднялись на третий этаж, и Фамильяр собственноручно распахнул нам двери. Так вот надо же было, чтоб именно в этот момент раздался телефонный звонок. Не ответить было невозможно, моего общения жаждала та самая горилла из «Книжной лавки писателей».
– Да, слушаю вас. – Я предупреждающе поднял палец, призывая Нонну к молчанию. – Вас не слышно… Я же говорю, вас не слышно…
В эту минуту моя заботливая спутница просто отобрала у меня сотовый, радостно защебетав:
– Ой, простите, Ярослав почему-то потерял слух. Да, а зрение ещё раньше. И руку разбил, такой день, ужас, ужас! Куда прийти? Ясно. Это срочно? А то он весь такой больной. Ну хорошо. Да. Конечно, я его привезу и отвезу! Спасибо большое! Если вас не затруднит. Мы будем очень благодарны! И вам всего хорошего…
Если я что и угадывал из всей её пылкой речи, то в основном по артикуляции губ. Мой слух странным образом отказывался мне подчиняться, хотя ранее визг Нонны не разрывал мои барабанные перепонки. Да и сейчас, если вдуматься, кровь из ушей не шла, вот только слышимость была сугубо избирательная, на уровне генерации случайных чисел.
– Я так понял, что мы куда-то едем?
– Да. Спускаемся вниз, нам должны прислать машину, – бодренько откликнулась правнучка архангела. По факту она, конечно, прапрапраправнучка, но это же так длинно… – А кто эта милая девушка, что сейчас звонила? У неё удивительно мелодичный голос.
– Угу, – мысленно согласился я. – И крайне запоминающаяся внешность. Не хочу портить сюрприз, сами увидите.
Внизу стояла чёрная «Волга». Состояние тачки просто идеальное, словно она лишь пару минут назад сошла с заводского конвейера в Нижнем Новгороде! Чоткий же ты Сотона, а ведь шанс встретить такую антикварную тачку на улицах Санкт-Петербурга близок к полутора процентам из ста. Мой отец всегда говорил: если бы в своё время не остановили выпуск «Волги», то эта машина имела бы все шансы стать советским «мерседесом».
За рулём сидел тот самый блёклый парень с паучьими ногами.
Нонна этого не заметила, удобно располагаясь на заднем сиденье, я же демонстративно сел на переднее пассажирское справа от водителя. Лысый пытался сделать вид, что он меня не знает, но…
– Эй, челоэк! Почему не в маске? Нарушаем, значит, постановление правительства? Чё молчим? А ну тя, чтоб быстро, в ритме борзой тройки, доставил нас к твоим хозяевам!
– …ах!
– И не материться тут при дамах! Не то сопатку расквашу!
– …ёк?…оп!
– Вот то-то, смотри у меня! Наберут в обслугу для приличных господ всякого простодырого хамья!
– Ярослав, – испуганно вцепившись сзади в моё плечо, зашептала Нонна, – что вы такое говорите? Зачем вы с ним так? Я вас не узнаю.
– А я инвалид. Слепой, глухой да ещё и раненый. Мне можно, – широко улыбнулся я бледному от ярости водителю. – Можно ведь, а? У-у, морда ты холопья…
Скрип зубов заглушался только скрипом тормозов на резких поворотах. Особенных пробок на улицах не было, они появятся ближе к вечеру, хотя на Невском, конечно, пришлось постоять. Всю дорогу, невзирая на слабые протесты моей спутницы, я продолжал троллить водилу, потому что это было в моих интересах. Конечно, финт с монетой второй раз не прокатит, но у нас, яжмагов, есть и другие, не менее коварные методы самозащиты.
Нас высадили почти напротив входа. Водитель выходить отказался по вполне понятным причинам, втопил по газам, уносясь за угол, а мы с Нонной на минуточку остановились у дверей знаменитого здания.
– «Книжная лавка писателей», – серьёзно прочитала она. – Ой, а они там правда есть? Я никогда в жизни не видела живого писателя, это же великие люди, творцы духовности, инженеры человеческих душ.
