Обычно действа, ему посвященные, приходятся на четверток. В сей день на рассвете — пока ворон не замочил крыла — умываются в роднике и умывают детей, проводят обережный круг вокруг дома и двора, поля и огорода. В неких землях сей круг проводит хозяин дома, объезжая вокруг огорода верхом на кочерге. Дом окуривают можжевельником, на полянах у воды разводят большие костры, один великий, а вокруг него дванадесять малых. Пепел от сего костра силен не менее купальского, им посыпают семена перед посевом, а после обряда ставят Крест на лбу.
Вечером на капище, обычно на той же горе, под которою днем водили хороводы, творится обряд. По зажжении огня сказывают сказ о Юрии, идущем на Светлу Русь, о деяниях его. В сказ вплетены вещие слова — заговоры и заклинания, которые, произнесенные некогда Божеством, и ныне хранят Русь, ежегодно обновляясь. При горении огня вкруг разбрасывают горящую бересту — лилу, на коей начертаны огненные и солнечные знаки.
Коли есть у людей скот и сведущие пастухи, ими творится заговор на скот — обход стада с особыми заклинаниями и заговором на воск и шерсть. Пастухи и их подручники рядятся и играют священные игры перед хозяевами скота, состязаются в скоромыслии и не-пристойщине всякой. Вообще творятся действа оберега и очищения водой, огнем, пеплом, землей, железом, звоном и иным.
Через день-другой, обычно в день неделю, встречают Ярилу — на коне, со снопом колосьев в одной руке и мертвой головой в другой. Явившийся Бог подымает народ на буйное игрище. Лучшая жертва ему — любовная игра на только что вспаханном поле. Символ праздника — «Ярун», изображение Ярилы с поднятым для битвы копьем, сноп колосьев и мертвая голова в зеленом венке.
На Юрия-Ярилу творится обрядовый сев, перед началом сева настоящего. Иные из мудрых говорят, что сие творится на Велик День, даже если погода еще не позволяет по-настоящему засеять поле. Творится это таинство как знак пробуждения светлых Сил года, воплощенных во благом боге Белобоге-Белуне, на высокой горе, огражденной огнями очищающих костров, откуда семя-зерно рассыпают с молитвами богам на все четыре ветра. Земледельцы в старину творили сие таинство иначе — осеменяли свои поля, жили с Землей, как со женой. Во времена последующие придумали «будить Землю». Вещий человек, услыша первый гром, созывает народ в поле и, поклонясь на четыре стороны, целует Землю, а по сему принимается ударять ее великим деревянным удом или посохом со знаками Солнца и Земли. Народ ходит хором — водит хоровод. После сего действа Мать-Земля неприкосновенна, как жена в тягости, ее не орут, не копают и стараются не колоть.
Устраивая Мир, Юрий дает всему имена. Потому и верят, что в сии дни и сама Мать Сыра Земля именинница. Ей приносят требу-жертву на поле со подобающими словами. Один из дней недели посвящен Матери, во ее честь знатные жены пляшут перед громадою «спустя рукава», девы катаются по полю. Матери посвящены особые приговоры и день пятница после Юрия.
…Мужчины племени, в частности, старик с шишковатыми, вздутыми мускулами кузнеца, раскрасили тело юноши с головы до ног синей вайдой, накрыли его плащом из невыдубленных сырых шкур, умастили кожу оленьим жиром. На голове его закрепили рога, по тихому слову старика юноша помотал головой, убеждаясь, что рога не свалятся на бегу. Моргейна, подняв взгляд, проследила гордый поворот головы, и все существо ее встрепенулось, словно пробуждаясь; икры ее свело судорогой, откликнулись и ожили самые сокровенные тайники тела.
«Это — Увенчанный Рогами, это — Бог и супруг Девы-Охотницы…» В волосы ее вплели гирлянды алых ягод и увенчали ее первыми весенними цветами. С шеи Матери племени благоговейно сняли бесценное ожерелье из золота и кости и надели его на девушку, она ощутила его тяжесть, точно бремя магии. Глаза ее слепило восходящее солнце. В руки ей что-то вложили — барабан из тугой, натянутой на обручи кожи. И, словно со стороны, девушка услышала, как собственная ее рука ударила по нему.
Они стояли на склоне холма с видом на долину, доверху заросшую густым лесом, — долину безлюдную и безмолвную, однако Моргейна чувствовала: лес полон жизни — меж деревьев беззвучно ходят тонконогие олени, в ветвях живут всевозможные зверьки, птицы вьют гнезда, носятся туда-сюда, везде бурно вскипает жизнь в преддверии первого весеннего полнолуния. На мгновение она обернулась через плечо. Над ними, вырезанная на меловом склоне, красовалась огромная чудовищная фигура, не то человек, не то зверь, — в глазах девушки по-прежнему все расплывалось, так что с точностью сказать было трудно: бегущий ли это олень или шагающий человек, чье мужское естество напряглось, пробудилось к жизни под воздействием весенних токов?
