Как сомнамбула я брел по парку. Была глубокая ночь, но в усадьбе было шумно и беспокойно. Дворец был освещен от нижних этажей до чердака, в проемах окон мелькали тени. На дворе и в парке суетилась охрана. Где-то на въездных воротах вопила сирена. Вскоре к подъезду подкатила карета «скорой помощи» с фиолетовой мигалкой. Я тупо наблюдал беспорядочное движение, не понимая его смысла. Но оно увлекало меня своей сосредоточенностью и почти праздничным оживлением. Из парадных дверей шестеро охранников выволокли носилки. На них подрагивало что-то маленькое, завернутое в черный целлофан. Следом выбежала бледная, в наспех накинутой шубке Денис, и выплыл нарочито спокойный Абадор. Я понял, что Вараксин мертв.
– Застрелился…
– А кто знает? Может, убили…
– Потише… Вон несут уже…
Я сел на снег, прижавшись спиной к дереву. Ночное оживление, вскрики и гомон заразили меня. Я плакал и вытирал лицо свежим снегом. Постепенно толпа рассеялась, все стихло. Загребая ногами снег, я брел вокруг дворца, пока не добрался до беседки на берегу ледяного пруда.
Лед подо мной гнулся и потрескивал, когда я шел к широкой черной полынье, посреди нее юлила под ветром маленькая кожаная лодка. Сидя в лодочке, Ная смотрела на меня с укором, плескала в меня водой и взмахами рук звала к себе. Волосы были распущены, их концы намокли и плавали в воде. Я шагнул в обжигающий холод, и ледяные челюсти сомкнулись над моей головой. Олень и черный пес, задыхаясь, бились головами об лед. Они не бросили меня, они подталкивали меня к темной спасительной полынье, и я вынырнул, хватая ртом воздух.
– Керлехин!
Оскальзываясь и падая на хрустком льду, ко мне бежала Диона. Шубка слетела с ее плеч. Она бросилась грудью на лед и, протянув руку, ухватила меня за край свитера. Я хотел оторвать ее руки, но вместо этого подтащил ее по тонкой кромке к полынье, и каждое мое движение затягивало ее в воду. Лед обламывался, едва я пытался опереться на него, и я с головой уходил под воду. Она отползла от проруби и бросила мне шубу. Ухватившись за рукав, я подтянулся и выбрался на твердый край.
Очнулся я от бодрого рева воды. Золотые львиные пасти изливали дымящиеся струи. Диона выволокла меня из бассейна, запихнула в халат, уложила на диван и влила мне сквозь сжатые зубы несколько обжигающих глотков.
– Зачем вы так, Керлехин?
Она сидела рядом, крепко удерживая мою руку. Я разлепил глаза, повернулся к ней, всмотрелся в светлое пятно ее лица. Оно медленно проступило из алого жидкого марева. Эти глаза, и горькие искусанные губы, и страдальчески выгнутые брови не могли лгать. Зубы ее постукивали то ли от холода (рукава ее платья были мокрыми), то ли от пережитого ужаса. Я взял ее руки и, уткнувшись в нежные, душистые ладони, рассказал ей все.
Я видел близко ее огромные темные глаза. В одну ночь ее и мой мир потерял свою устойчивость и грозил обрушиться и похоронить нас под своими обломками, на краю неизвестности она предлагала свою дружбу.
– Я увидела вас из окна кабинета и, если бы случайно не бросила взгляд…
– Случайностей не бывает, Диона…
Она была так близко, что я предательски напрягся, ожидая знака, вернее, проблеска ее женского безумия. Но сегодня она была совершенно добродетельна и бесплотна, как ангел. А может быть, это была гениальная игра, и ей нравилось мучить и примерять маски. Наша взаимная истерика закончилась под утро. Она встала, пошла переодеться. Я напряженно слушал шорох и шелковый шелест в спальне. Она оделась строго, траурно и сразу отдалилась от меня, словно решила соблюдать королевскую дистанцию.
– Мне надо вернуться в кабинет. Прошу вас, пойдемте со мной…
Мы прошли по мраморной, покрытой бесшумным ковром лестнице в кабинет Вараксина.
– В кабинете – ни слова, там наверняка прослушивают.
Я молча кивнул. В кабинете было жарко натоплено и приторно душно. Пахло пороховой гарью, кровью и резким цветочным запахом. Так же пахло в апартаментах Лины, в ее агентстве. На светлом ковре чернело подсохшее пятно крови и обведенный мелом силуэт лежащего тела. Стараясь не наступать на распластанный контур, Диона прошла к черному сейфу, набрала шифр и достала небольшой футляр-шкатулку. В таком могли быть ключи или драгоценности.
– Что там? – спросил я, когда мы оказались вновь в ее комнатах.
– Там ключ. Ключ от «Небесных врат», летающего города.
Она раскрыла футляр, развинтила платиновую тубу. Пусто! Диона растерянно провела пальцами по черному бархату крышки, перевернула тубу.
– Его нет…
– Как он выглядел?
– Это был изумруд особой огранки. В кристалл вписана лазерная шифрограмма.
– «Изумрудные скрижали Гермеса Трисмегиста»? Как у древних египтян?
– Да… Это «царский ключ». Его невозможно подделать. Он не имеет дубликата…
– Значит, похищен?
– Да… Керлехин, все очень серьезно. Всего я не могу объяснить, но мне будет нужна ваша помощь.
На прощание мы договорились как можно меньше общаться на людях. Если ей нужно будет встретиться, она дважды позвонит мне по телефону и будет ждать меня в верхней оранжерее дворца.
