— Эти слова относятся ко всем русским, ко всему многонациональному населению нашего Отечества, не только к правителям, царям и президентам, к так называемой элите общества, которая, по сути, чужеродна России. И чтобы народ и его язык не зачахли и не превратились в мертвое Древо, надо непрестанно помнить об этом. Иначе и вся земля распустится… Вот и все, что я хотел сказать.
Толбуев не ждал аплодисментов от слушателей, но они неожиданно раздались. Сначала тихие, одиночные, но потом все громче и громче. А вскоре хлопали уже все в холле, причем, опять же поднявшись со своих стульев.
— Спасибо, — произнес всего одно слово Велемир Радомирович и пошел к своему месту.
— Я горжусь тобой, — шепнула ему Марина. А потом, спустя короткое время, сказала, указывая на окна: — Гляди! Что это?
Да и остальные тоже обратили на это внимание, поворачивались, вытягивая шеи, чтобы лучше разглядеть. А потом, не сговариваясь, начали покидать столы, опрокидывая в спешке стулья. Высыпали на лужайку перед гостиницей. И стали задирать головы, смотреть на то неземное чудесное сияние в небе, которое уже наблюдалось прошлой ночью.
Последними к ним присоединились Велемир с Мариной.
— Вернулось, кажется, навсегда, и теперь оно уже никуда не денется, — коротко и просто сказал он. И добавил, немного помолчав: — Надеюсь, и ты тоже…
