Эта книжка посвящена вопросу о сущности языка и его роли в мышлении человека. Опираясь на данные марксистско-ленинской философии, психологии, языкознания, автор знакомит читателя с новейшими достижениями науки. Книга, написанная ярко и вполне доступно, заставит читателя задуматься над многими вещами, о которых он раньше, может быть, не имел представления.
Ограничен разум человека, но зато безграничен разум человеческий, то есть разум человечества.
Недавно мне передали письмо, присланное на московское радио. Это письмо было необычно и очень заинтересовало меня. Посудите сами.
«Говорят, что невозможно мышление без языка,— прочел я в этом письме.— Наверное, это так. Но все-таки мне не очень верится. Я живу в Кировской области, в селе, учусь в десятом классе. И вот выйду я утром на опушку леса и наслаждаюсь красотой нашей русской природы: ветер шепчет что-то в верхушках сосен, поют птицы, трава посеребрена росой, и тонко-тонко пахнет ландыш, когда его сорвешь. Так и хочется писать об этом стихи, но слова не идут на ум, а все равно переживаешь все это и чувствуешь красоту. При чем же здесь язык? Я ведь даже не могу подобрать подходящих слов, а все-таки думаю и все понимаю. Это во-первых.
А во-вторых, сижу я, скажем, за рулем автомобиля и кручу баранку вправо- влево. И никакими словами не пользуюсь. Или на ринге, когда боксер выбирает, куда бы ему ударить противника: он ведь тоже обходится без языка! Как же говорят, что мышление без языка невозможно?»
Надо сказать, что письмо заставило меня задуматься. Конечно, автор письма во многом прав. Но на двух-трех страницах ведь не объяснишь ему, в чем он прав, в чем ошибается и как обстоит дело в действительности. Ну хорошо, напишу я ему шесть, десять, пятнадцать страниц, и все равно обо всем как следует не расскажешь. Не вкладывать же в конверт целый том!
Целый том — это, конечно, слишком. А вот почему бы мне, действительно, не послать моему далекому корреспонденту, кировскому школьнику, небольшую книжку, в которой было бы рассказано о тех вещах, которые интересуют его, и не только его?
Так и была написана книжка, которая лежит сейчас на вашем столе.
Конечно, может быть, некоторые места книги вы поймете не сразу, не с первого чтения. Если не поймете, перечитайте еще и еще раз. Эта книжка не для развлекательного чтения. Над ней надо думать. И если при этом у вас возникнут какие-нибудь вопросы, все мы — и автор, и издательство — будем рады на них ответить.
На вопрос, возможно ли мышление без языка, затруднительно ответить одной фразой, так, чтобы ответ был убедительным. Поэтому придется начать издалека и сравнить особенности поведения человека и животных. Тогда, вероятно, и удастся найти такие стороны сознательной деятельности человека, которые неосуществимы без помощи языка.
После работ академика Ивана Петровича Павлова всякий школьник знает, что такое рефлекс. Но мы все-таки напомним нашему читателю, что рефлекс-это реакция организма на внешние воздействия, которые физиологи называют раздражителями, стимулами. Раздражители, или стимулы, бывают биологически важными (существенными для жизни) или безразличными (индифферентными). Например, кусок мяса для собаки— биологически важный раздражитель, а для коровы, хотя она, конечно, тоже воспринимает этот кусок зрением и обонянием,— раздражитель безразличный. Клок сена, наоборот, будет биологически важным раздражителем для коровы и безразличным для собаки.
Вид куска мяса у всякой собаки (хотя бы она была отнята у матери маленьким щенком и никогда других собак не видела) вызовет одну и ту же реакцию: будет бурно выделяться слюна, собака потянется к мясу. Так, кстати, реагирует на пищу и голодный человек. Такой слюнный и вообще пищевой рефлекс называется безусловным, врожденным, и он закреплен в особенностях строения организма, в частности в строении нервной системы собаки. Чтобы этот рефлекс «сработал», собаке достаточно столкнуться с биологически важным раздражителем, соответствующим этому рефлексу. Безусловные рефлексы всегда связаны с жизненно важными для животного явлениями. Например, птенцы серой куропатки при малейшей тревоге припадают к земле и становятся невидимыми на ее фоне. Никто их этому не учил; вернее, их научили #6 этому бесчисленные предшествовавшие поколения серых куропаток. Те из них, кто умел при опасности «сливаться с землей», выживали, те, кто не умел,— делались добычей хищника. Происходил, таким образом, естественный отбор, и постепенно умение быстро и правильно реагировать на опасность у каждого птенца куропатки становилось врожденным (передавалось по наследству).
