Язык, мышление, действительность полностью

В индоевропейских и многих других языках придается большое значение предложениям, состоящим из двух частей, каждая из которых строится вокруг определенного класса слов – существительных и глаголов, по-разному трактуемых грамматически. Как я уже показал в упомянутой статье, это различие не вытекает из условий действительности; оно – результат того факта, что для каждого языка необходим особый тип структуры, и индоевропейские, а также и некоторые другие языки избрали именно этот тип, а не другой. Греки, особенно Аристотель, создали это противоречие и сделали его законом разума. С тех пор это противоречие отмечалось в логике много раз; субъект и предикат, деятель и действие, вещи и связь между ними, объекты и их определения, количество и действие. И опять-таки благодаря грамматике установилось представление, что один из классов может существовать самостоятельно, но что класс глаголов не может существовать без представителя другого класса – класса «вещей», выступающего в качестве гвоздя, на котором «висит» глагол. Лозунг этого направления мысли – «Воплощение необходимо» – редко подвергается серьезному сомнению. Однако вся современная физика с ее особым интересом к пространству является полным опровержением этой теории. Противоречие впервые появляется в математике в виде двух групп знаков: первая из них включает такие знаки, как 1, 2, 3, х, у, z; вторая – знаки +, —,, √, log; впрочем, это деление на две группы не всегда строго соблюдается ввиду существования знаков 0, ½, ¾, π и т. п. Однако идея двух групп всегда присутствует в нашем сознании, хотя и не всегда находит внешнее воплощение.

Языки индейцев показывают, что с соответствующим грамматическим строем можно создавать вполне осмысленные предложения, которые не делятся на субъекты и предикаты. Всякая попытка такого деления будет делением английского перевода или перефразированным предложением, а не будет соответствовать тому, что сказано на языке индейцев. С таким же успехом можно пытаться разложить синтетические смолы на целлюлозу и известь, исходя из того, что некоторые заменители этих смол получаются с участием целлюлозы и извести. Языковая семья алгонкинских языков, к которой принадлежит и язык шони, допускает использование предложений, содержащих, наподобие наших, субъект и предикат, но все же предпочитает употребление предложений того типа, который описан в нашем тексте и представлен на первом рисунке. Дело в том, что хотя ni– и переведено как подлежащее, но оно наряду со значением I (я) имеет еще и значение my (мой). Предложение могло бы быть переведено как My hand is pulling the branch aside (моя рука отодвигает ветку). Кроме того, ni– может вообще отсутствовать; тогда нам придется ввести подлежащее he (он), it (оно, это), somebody (кто-то, некто) или сделать подлежащим в английском предложении какое-либо представление, соответствующее любому из элементов предложения на языке шони.

Если перейти к языку нутка, то в нем единственно возможным типом предложения будет предложение без подлежащего и сказуемого. Здесь часто употребляется термин «предикация», но он, по существу, обозначает предложение. В языке нутка нет частей речи; простейшее высказывание – это предложение, имеющее дело с событием или рядом событий. Длинные предложения составляются из отдельных предложений (сложные предложения), а не из отдельных слов.

Перевод Не invites people to а feast (он приглашает людей на пир) делится на субъект и предикат. В оригинальном предложении этого не происходит. Оно начинается с события boiling (варки) или cooking (приготовления) – tl’imsh; затем следует – уа (результат) = cooked, затем – -’is (еда) = eating cooked food; далее – -ita (те, которые eдят) = eaters of cooked food; затем – -’itl (направляющиеся к…) = going for; затем – ma – признак 3-го лица изъявительного наклонения; все вместе звучит tlimshya’ isita’itlma, что соответствует в необработанной перефразировке Не, or somebody, goes for (invites) eaters of cooked food (он или кто-то идет, чтобы [пригласить] едоков к приготовленной пище).

Техника английской речи зависит от противопоставления двух искусственных классов слов (существительных и глаголов) и от двустороннего восприятия окружающего мира, о котором уже говорилось. Наше обычное предложение (исключая предложение в повелительном наклонении) должно состоять из существительного и следующего за ним глагола; это требование отражает философское и в то же время наивное представление о некоем деятеле, который производит действие. Все могло бы быть иначе, если бы в английском языке существовали сотни и тысячи глаголов, подобных hold (держать), обозначающих положение. Но большинство наших глаголов отражает тот тип деления явлений окружающего мира на изолированные участки, которые мы называем actions (действиями), т. е. движением предметов.