Но давайте отбросим эти примеры и будем считать их причудами «примитивных» языков (хотя это выражение бессмысленно – «примитивных» языков не существует), давайте бросим взгляд на наш любимый английский. Возьмем слово hand (рука). В словосочетании his hand (его рука) речь идет о части человеческого тела, в словосочетании hour hand (часовая стрелка) – о разительно непохожем предмете, в выражении all hands on deck (руки на палубу) – к иному референту, в выражении a good hand at gardening (он хороший садовод) – к другому, во фразе he held a good hand (at cards) (у него на руке лежала хорошая карта) – опять-таки к другому, в то время как фраза he got the upper hand (у него все козыри на руках) вообще не имеет референта, растекаясь по моделям ориентации. Или рассмотрим слово bar в словосочетаниях iron bar (железный прут), bar to progress (препятствие на пути к прогрессу), he should be behind bars (его надо засадить за решетку), studied for the bar (учился на адвоката), let down all the bars (отменить все ограничения), bar of music (музыкальный бар), sand bar (песчаный нанос), candy bar (кондитерский прилавок), mosquito bar (противомоскитная сетка), bar sinister (черная полоса на гербе незаконнорожденного), bar none (без всяких исключений), ordered drinks in the bar (заказал выпивку в баре)!
Но вы можете возразить, что в данном случае речь идет об известных идиомах, а не о научном или логическом использовании языка. В самом деле?! Предполагается, что слово «электрический» – научное слово. Знаете ли вы что «электрический» в сочетании electrical apparatus (электрический аппарат) означает отнюдь не то же самое, что в сочетании electrical expert (специалист по электрике)? В первом случае этим словом обозначается течение электрического тока в приборе, во втором же речь отнюдь не идет о проистекании электрического тока внутри эксперта. Когда слово «группа» обозначает последовательность временных фаз или кипу статей, валяющихся на полу, говорить о референции можно лишь весьма и весьма условно. Референты научных слов зачастую удобно-расплывчаты и находятся в явной зависимости от моделей, в которых они употребляются. Представляется весьма вероятным, что эта тенденция, вместо того чтобы быть опознавательным знаком мещанства, наиболее часто проявляется в интеллектуальной речи и – mirabile dictu – в языке любви и поэзии! И так и должно быть, поскольку сходство науки, поэзии и любви в том, что они «парят» в небесных высях, вдали от рабского мира прямых соответствий (референций) и банальных прозаических деталей, стремятся расширить жалкую узость зашоренного взора отдельного человека, рвутся ввысь к Arup, к миру вечной гармонии, родства душ и порядка, к миру неизменных истин и нетленных сущностей. А коль скоро все слова в достаточной степени ничтожны и подтверждают старую истину о «букве, которая убивает», очевидно, что научные термины, такие как «сила», «средняя величина», «секс», «аллергический», «биологический», не менее ничтожны и в то же время не более референциально определенны, чем «сладкий», «витиеватый», «экстаз», «очарование», «ревностно», «звездная пыль». Возможно, вы слышали о звездной пыли – что это? Это мириады звезд, сверкающая пыль, почва планеты Марс, Млечный Путь, грезы на-яву, поэтическое воображение, самовоспламеняющееся железо, спиральная туманность, пригород Питтсбурга или популярная песенка? Вы этого не знаете, и никто этого не знает. Слово – потому что перед нами одна
