Языковой круг полностью

Можно отметить значительное сходство в диспозициональной части статей, касающихся преступлений против свободы, чести и достоинства личности в современной России и США. Однако в приведенных выше текстах англоязычного права та часть закона, в которой сформулированы основные признаки преступления, является более детальной. Конкретные характеристики клеветы, зафиксированные в диспозициях соответствующих англоязычных правовых документов, дают индивидууму возможность более успешно отстаивать свои права. Следует отметить, что степень абстрактности или конкретности юридических норм – величина относительная, есть определенная традиция, есть комментарии к нормам закона, есть и здравый смысл, который позволяет юристам в конкретных ситуациях интерпретировать закон определенным образом. Лингвистически релевантной при сопоставлении рассматриваемых юридических норм является зависимость языка юриспруденции от языка повседневного общения. Специфика английской лексики, состоящая в значительном числе разнокорневых обозначений близких сущностей, приводит к необходимости смыслового уточнения этих обозначений и выделению тех отличительных признаков, которые в специальном дискурсе приобретают терминологический характер и ведут к определенным действиям посредством слова, к действиям в сфере культуры, оказывающим влияние на формирование национально-специфической ценностной картины мира.

Внедрение концепта диффамации в русскую лингвокультуру позволит изменить существующее положение вещей, при котором «важнейшие отличия обиходного представления концепта «закон» в английском языковом сознании заключаются в понимании закона как гаранта свободы, в русском языковом сознании – как предела, ограничителя свободы» (Палашевская, 2001, с.3).

В содержательном плане концепты можно разделить на ментальные оценочные репрезентации предметов, действий, событий и качеств. Имеется в виду не опора на соответствующие языковые единицы (существительные, глаголы и прилагательные), а когнитивно-оценочная характеристика определенных представлений, закрепленных в нашем сознании. Например, действия – это стереотипы речевого и неречевого поведения. Иллюстрацией может послужить восклицание: «Я сделал это!» — буквальный перевод с английского «I did it!» Права Н.Зимянина, считающая что в русском языке такая фраза ассоциируется с определенным эвфемизмом, прикрывающим спектр вульгарных ассоциаций (Горбаневский и др., 1999, с.200). Концепты-качества в наибольшей степени выражают оценочные признаки, и поэтому их роль в перестройке всей концептуальной системы той или иной культуры является ведущей. Именно концепты-качества осмысливаются как понятия в различных областях знания, хотя качественные характеристики можно вывести и при анализе предметных и событийных концептов. Концепты-качества составляют смысловое ядро картины мира и ценностной системы определенного человеческого сообщества. В этом смысловом ядре можно установить культурные доминанты, т.е. концепты особого порядка, культурогенные концепты. С точки зрения лингвокультурологии эти концепты и определяют идентичность социальной группы или народа в целом.

Отношение носителей культуры к концептам в оценочном плане распадается на осознание и неосознание, а в случае осознания – на одобрение, безразличие и неприятие. С позиций сохранения своей идентичности, естественным следует признать то состояние, когда чужие концепты в большей степени вызывают неприятие и безразличие, чем одобрение. Неприятие чужих концептов может выражаться широким спектром отношений – активное противоборство, высмеивание, мягкий юмор, игнорирование.

Примером активного противоборства с чужим концептом может послужить история столкновения концептов «интернационализм – космополитизм», тождественных по своей сути, но принципиально отличающихся по признаку «свой – чужой», так же как противопоставляются понятия «разведчик» и «шпион». Детальная характеристика государственного директивного неприятия концепта «космополитизм» приводится Ю.С.Степановым (1997, с.487–493). На мой взгляд, отношение к английским и американским концептам в современной русской культуре не является враждебным (наверное, о враждебном отношении можно говорить только в условиях войны, в том числе и холодной войны; во время Великой отечественной войны в советской публицистике слово Орднунг использовалось как резко отрицательная характеристика понятия «немецкий порядок» в ассоциативном ряду с понятиями «оккупация», «насилие», «враг»). По отношению к английским и американским концептам мы сталкиваемся сегодня с мягкой критикой в форме анекдотов, шуток, пародий, причем часто высмеиваются не сами концепты, а неуместное заимствование, пустые и паразитарные концепты.