Алмерс(возвращаясь). Нам предстоит тяжелый трудовой день, Рита.
Рита. Увидишь… иногда будет выпадать на нашу долю и тихий воскресный покой.
Алмерс(тихо, растроганный). Когда мы, быть может, будем живо ощущать близость духов.
Рита(шепотом). Духов?
Алмерс(по-прежнему). Да. С нами, быть может, будут… те, кого мы потеряли.
Рита(медленно кивает). Наш маленький Эйолф. И твой большой Эйолф.
Алмерс(глядя перед собой). Быть может, нам иной раз… на пути жизни… и удастся увидеть хоть отражение их…
Рита. Где же, Альфред?.. Куда нам смотреть?
Алмерс(пристально глядя на нее). Ввысь.
Рита(одобрительно кивая). Да, да… ввысь.
Алмерс. Ввысь, к горним высотам. К звездам. В царство великого безмолвия.
Рита(протягивая ему руку). Спасибо!
Так заканчивается драма.
В финальной сцене Алмерс возвращается к прежнему разговору с Ритой. Рита тогда сказала ему, что счастье в жизни — это все-таки главное для человека. Теперь он осторожно замечает, что закон превращения, может быть, удержит их вместе. Но он говорит об их отношениях, а не о внутренних переменах, которые, в свою очередь, начинает чувствовать Рита:
Рита(медленно кивая). Превращение совершается теперь и во мне. Я его так мучительно чувствую.
Алмерс. Мучительно?
Рита. Да, ведь это тоже словно роды.
Алмерс. Так оно и есть. Или воскресение… возрождение к высшей форме жизни.
Рита(уныло глядя перед собой). Да… с утратой всякого земного счастья.
Алмерс. Эта утрата и есть выигрыш.
Рита(запальчиво). Ах, фразы! Господи, мы ведь дети земли.
Алмерс. Но мы все-таки сродни и морю, и небу, Рита.
Рита. Ты, быть может. Но не я.
Алмерс. О нет. Ты сама не подозреваешь, насколько ты им сродни.
Рита говорит, что в ней что-то меняется. Она готова отказаться от своих эгоистических требований к мужу, она хочет помочь ему жить, деля с ним тяготы жизни. А тот начинает понимать: Рита — не просто женщина с земными страстями и помыслами. Он чувствует — не осознавая, что непреложный закон превращения дает им единственный шанс быть вместе в грядущей жизни, исполненной смысла.
В этом диалоге Алмерс употребляет слово «воскресение» в значении перехода к более высокой или осмысленной жизни. Вырванное из контекста, это слово вызывает ассоциации с христианским вероучением. Но для Алмерса — и в контексте
Они впервые четко определяют себя как земных людей, связанных с земным бытием и не тешащих себя мыслями о «небесном блаженстве». Когда Алмерс говорит после этого о свершившемся с ним превращении, он называет его «воскресением». Для него это значит пробуждение к более высокой или осмысленной земной жизни. Может показаться, что Ибсен устами своего героя пытается лишить христианство эсхатологической перспективы. В то же время Ибсен намекает, что христианские представления о воскресении к райской жизни лишь отражают мечты человека о более достойной и счастливой жизни
В «Маленьком Эйолфе» Ибсен вновь подчеркивает необходимость пробуждения к жизни, исполненной смысла, — жизни здесь и сейчас. Мысль о том, что воскресение целиком и полностью связано с земной жизнью, представляется важной для анализа последней драмы Ибсена — «Когда мы, мертвые, пробуждаемся».
