Ася вжала голову в плечи, испугавшись собственной смелости. В семье не принято было говорить так с отцом, она перешла границу, повинуясь собственному настроению.
- Ася, я тебя не узнаю, – скорее растерянно, чем сердито, сказал Андрей Антонович, – Ты же так мечтала об этой стажировке, так ждала ее. А что теперь? Уже не интересно?
- Интересно, – промямлила девушка, глядя в пол.
- Незаметно. Ты чего хочешь ребенок? – вглядываясь в ее исхудавшее лицо, спросил отец, – Судьбу мира решать или при муже домашней хозяйкой быть, да котлеты ему жарить?
Ася молча смотрела в пол, чувствуя, как нарастает гнев отца, готовый уже вырваться на свободу и обрушиться на нее в полную силу. Она разочаровала его, задела его за живое, поставила под сомнение его святую уверенность в исключительности и наивысшем предназначении его дочерей.
- А то скажи, может тебе и не нужен этот дипломатический паспорт, – зло ехидничал маршал, все сильнее заводясь с каждым собственным словом, – Закончишь ВУЗ, получишь диплом и поставишь его на каминную полку на даче у нас! А сама будешь чай со льдом пить и мужа обслуживать. Тоже жизнь! А скучно станет, так буфетчицей в посольство пойдешь! Хорошая профессия, сытная!
- Папа, я хочу! Но у меня не получается! – надрывно выкрикнула в ответ Ася.
- Значит, плохо стараешься! – железным тоном отрезал Андрей Антонович, сверля ее холодным взглядом.
Ася отвернулась к окну, пытаясь скрыть от отца предательски наворачивающиеся на глаза слезы. Всю жизнь она старалась оправдать его ожидания, а теперь, когда ей выпал шанс сделать что-то по-настоящему стоящее, она позорно упускала его. Папины слова острыми иголками втыкались в самолюбие, ни одно не прошло мимо. Он всегда бил точно в цель.
- Ладно, потом поговорим об этом. Ночь уже, тебе спасть пора, – вставая, с тяжелым вздохом проговорил маршал, и пробормотал, будто сам себе, отходя к двери, – У меня тоже завтра трудный день. Опять выслушивать эти многочасовые споры Кисунько с Челомеем. Ох, и надоели они мне, дармоеды…
Ася встрепенулась и, резко обернувшись, уставилась на спину отца, уже взявшегося за ручку двери.
- Папа, у тебя совещание с конструкторами противоракетной обороны? – легко глотая наживку, напряженно проговорила девушка, – Но ты не можешь… Майский договор запрещает разработку новых систем!
- Он запрещает установку, а не разработку и модернизацию. И ты бы об этом знала, если бы интересовалась делом, а не протирала штаны в стажерском отделе, – ничем не выдавая удовольствия от ее реакции, сурово ответил Андрей Антонович.
- Это не имеет значения! – горячо воскликнула Ася, – В условиях полного раскрытия информации другая сторона быстро узнает о новых разработках! Это может привести к эскалации конфликта, как ты не понимаешь?
- Так останови меня! – с едва заметной улыбкой тихо ответил маршал, а потом, будто призадумавшись на секунду, добавил, – Хотя посольской буфетчице это вряд ли по силам.
Отец вышел из комнаты, неслышно закрыв за собой дверь и оставив Асю наедине со своими мыслями. Девушка склонилась над письменным столом, упираясь в него руками, и, покачав головой, улыбнулась.
Как ловко он обвел ее вокруг пальца. Не было никакого совещания, а если бы и было, отец бы никогда ей об этом не сказал – это секретная информация! Он просто хотел зацепить ее, вывести из этого состояния апатии и погруженности в себя. И у него получилось.
Ася вспомнила, сколько бурных дебатов и многочасовых обсуждений вызывала в ее семье подготовка Договора о сокращении вооружения между США и СССР. Вечерами напролет они вместе с отцом и Кириллом могли сидеть в гостиной и спорить до хрипоты, доказывая и аргументируя каждый свою позицию. Вечный спор военного и дипломата смешивался с классическим конфликтом отцов и детей. Как важно ей тогда было донести до отца, входившего в комиссию Политбюро по контролю над переговорами, свое мнение, как ясно она видела тогда целью своей жизни освобождение мира от ядерного оружия, спасения своей страны благодаря спасению другой. Куда все это делось? Когда она успела забыть их общие с Кириллом цели и мечты?
Весь следующий рабочий день Ася внимательно вчитывалась в документы, которые ей приносили на проверку. Только сейчас она поняла, какой кладезь информации был у нее в руках все это время, а она так безалаберно и бездумно к нему отнеслась. Среди вороха ничего не значащих служебных записок попадались и вполне дельные документы, отражающие истинное положение дел в Департаменте и насущные проблемы отношений с Соединенными Штатами. Ася больше не стремилась с усердием отличницы проверить всю кипу бумаг на своем столе до конца дня. Теперь она без сожаления перекладывала неинтересные ей листы вниз стопки, уделяя больше внимания важным документам. Девушка не только правила ошибки, но и делала пометки в своем блокноте, записывала собственные мысли, пытаясь из отрывочных данных из разных источников составить общую картину происходящего. Ася по-прежнему засиживалась на работе допоздна, но уже совершенно по другой причине.
