Хотя, мне кажется, если бы не перелёты и больница с процедурами, мы, наверное, до сих пор бы не выходили из постели, а сотрудники моих подразделений так и не узнали бы, что я вернулась из холодного города. Да и, скорее всего, в детской спальне точно бы не убрались. Сейчас там голые стены и пол. Даррен вызывает команду химчистки, так как он не собирается лазить по стремянке из-за того, что боится высоты.
Я снова обхватываю свой живот, ложась на бок.
— Неужели это будет продолжаться каждые пятнадцать минут! — ною я, подгибая колени, и скрючиваюсь, словно клубок шерсти.
Я запомнила время, когда почувствовала это в первый раз.
***
После осмотра врача мне сказали, что это должно завершиться к тридцатой неделе, а пока я буду чувствовать это через каждые 10-15 минут. И, возможно, что за один час это повторится пять раз, только через две недели число схваток сократится.
Сейчас я с Лисой и сестрой еду в спа-салон тратить новогодний подарок. Даррен строго-настрого запретил мне выходить из дома в этот период, но я не могу сидеть на одном месте и страдать от схваток практически два месяца. Да и к тому же мне кажется, что так я быстрее привыкну к этой боли и совсем скоро перестану её замечать.
В этот раз машину ведёт моя сестра, и теперь я не смогу сесть за руль ещё долгое время. Сначала из-за схваток, а потом мой живот станет таких размеров, что я просто перестану куда-либо влезать. Припарковавшись около огромного здания салона красоты, я снова начинаю чувствовать это давление. Второй раз за всё время поездки. Закрыв глаза, я глажу живот, и он успокаивается быстрее, чем когда я сжимаюсь от боли.
Выходя из машины, замечаю бегущую Эмбер к девушке в жёлтом платье чуть ли не до асфальта. Мы с Лисой вешаем свои сумки на плечи и подходим к двум подружкам.
— Знакомься Алиса, это Виктория Рейд, мой помощник по работе и лучшая подруга. Мы вместе ведём всю генеральную больницу. И ещё много чем делимся друг с другом, — рассказывает Ховард, смотря на Викторию. Девушка здоровается со мной, и мы проходим через стеклянные двери салона.
Отдав подарочный сертификат администратору, мы выбираем ванную в темном шоколаде с молоком. Точно такой же напиток я пила в Аспене, когда рассказала Адаму о своём прошлом. Теперь пришло время искупаться в сладком напитке.
— Поговаривают, что тёмный шоколад хорошо действует на кожу и делает поры на лице не такими заметными. Может, последнее, конечно, и враньё, но я собираюсь опробовать эту теорию, — говорит рыжая, и я смотрю на её довольное лицо. Девушка заворачивается в длинное полотенце, которое она тут же выбросит, как только выйдет из бассейна. В левую руку она берёт второе полотенце для душа, и все ждут только меня. Я с этим животом не могу нормально нагнуться, но переборов себя, я надеваю купальник на свои бёдра.
— Ну что, рассказывайте, как у вас дела? — начинает разговор девушка с необычными зелёными глазами и длинными светло-каштановыми волосами. Я смотрю на Викторию и тут же чувствую, как моя матка снова начинает сокращаться, на этот раз процесс длиннее, чем в прошлые разы. Видимо, из-за смены места деятельности.
— У меня ложные схватки начались. Нужно привыкать, но чувствую, это будет очень трудно, — глажу живот и замечаю взгляды девочек на то, что я делаю. Нужно же было хоть как-то объяснить, почему я веду себя не совсем нормально.
— Ой, девочки, а у меня всё лучше и лучше. Мы с Эйденом уже больше суток не вылезаем из кровати. Парень лишил меня девственности в воскресение вечером перед вылетом домой, мы отмечали мою победу, и всё было как в тумане… — рассказывает блондинка с голубыми глазами, рассекая бассейн, и опирается на противоположную сторону бортика.
— Подожди, Эмбер, ты что, была девственницей? — выпучивает глаза Лиса, представляю такое же выражение на лице Эйдена. Меня пробирает на смех, я еле успокаиваюсь.
— Да, подруга, моя старшая сестричка до Эйдена ни с кем не спала. Я сама в шоке, как она решилась ему отдаться. Расскажи, как тебе это занятие? — спрашиваю я, смотря только на свою сестру. Подплыв к её бортику, я на мгновение закрываю глаза и стараюсь интенсивнее тереть живот, чтобы успокоить буйства внутри.
— В первый раз было больно, но потом я привыкла. Дальше все как в тумане. Мы уснули в этом страшном месиве. А утром я не могла нормально ходить. В самолёте мне страшно захотелось снова ощутить его инструмент внутри, аж всё зудело, а потом я начала ловить кайф от его проникновения внутри меня. Это самый настоящий кайф, я так никогда не тащилась, — рассказывает мой родной голубоглазик, а я смотрю на неё и не могу наглядеться.
Так приятно видеть, когда твоя сестра счастлива.
— А расскажи, какого размера его орган? — спрашиваю я в нетерпении услышать сантиметры.
Зная размеры своего парня, мне интересно, кто его переплюнет.
— Ну, около 20-25 сантиметров, я точно не могу быть уверена. Я же не мерила линейкой! — краснеет она, а я улыбаюсь и, сидя на пластмассовом бортике, болтаю ногами.
