– Трудные сейчас времена, – еще раз пожаловалась миссис Юстас Хеннесси.
Снова настало молчание.
– Ну что ж, – проговорил Чак Финк, с шумом вставая, – смотрю, а уже одиннадцатый час, да еще до дома придется ехать двадцать миль. Так что пора ехать, Флобель. Пора и в постельку. Завтра надо рано вставать. Только ранняя пташка склевывает старые добрые пятачки.
– И нам тоже пора, – сказала миссис Юстас Хеннесси, поднимаясь. – Мелисса! Куда подевалась эта девица? Мелисса!
Та вышла на зов из кухни, несколько раскрасневшись под прыщами.
У дверей начались поцелуи и рукопожатия.
– А теперь, Ма, ложись спать, – проговорила миссис Чак Финк. – И не засиживайся допоздна со своими тревогами.
– Ну ладно, люди, пока, – проговорил Чак Финк, забираясь в свою машину. – Радуйтесь и улыбайтесь. Самый темный час сменяется серебряной зарей.
Миссис Юстас Хеннесси несколько удивилась тому, что Мелисса как-то неуверенно садилась в машину и как будто бы не сразу нащупала дверь.
Мистер и миссис Джереми Слайни, стоя на дороге, проводили взглядом три подпрыгивавших на ухабах небольших красных огонька, растворявшихся в повисшем над землей облачке пыли.
А потом они вернулись в дом, и Джереми Слайни запер дверь.
– О боже! – вздохнула миссис Слайни. – Па, нас с тобой ждет богадельня.
Погасив свет, они задернули шторы на окнах, и миссис Слайни уже была готова в своей мягкой фланелевой ночной рубашке забраться в постель, как вдруг остановилась, повернулась и прислушалась.
– Па, – прошептала она в тревоге.
Джереми Слайни откинул с головы одеяло:
– Что такое?
– Па, ты слышишь?
– Нет. Что я должен слышать?
– Звуки… звуки… похоже, что к нам кто-то идет.
– Не ерунди, Ма. Кролик, наверно, скачет…
В дверь постучали.
– Отец небесный! – прошептала миссис Слайни.
Джереми Слайни нащупал ногами шлепанцы, набросил на плечи старое пальто и решительным шагом прошелся до двери.
– Кто там? – спросил он.
– Прошу вас, откройте, пожалуйста, дверь, – произнес негромкий женский голос.
Джереми Слайни отпер дверь.
– Чем я могу помочь вам… O Боже! – Он невольно охнул, увидев перед собой под черной шляпой настолько знакомое ему бледное лицо.
– Я – Кей Гонда, мистер Слайни, – произнесла женщина в черном.
– Вот это да, чтоб я так жил! – вырвалось у Джереми Слайни.
– Вы можете впустить меня?
– Могу ли я впустить вас? Могу ли я впустить вас? Ну, я немного того… но входите, входите, мэм, входите… Ма! Oх, Ma! Иди сюда! O Боже!
Он распахнул дверь настежь. Кей Гонда вошла и аккуратно притворила ее за собой. Миссис Слайни с трудом добралась до двери и замерла на пороге, всплеснув руками, с широко раскрытым ртом.
– Ма! – заохал Джереми Слайни. – Ма, ты можешь поверить своим глазам? Это вот Кей Гонда, кинозвезда, собственной персоной!
Миссис Слайни только смотрела на него круглыми глазами, и не в силах вымолвить даже слово, только кивнула.
– Я в бегах, – объявила Гонда. – Скрываюсь. Скрываюсь от полиции. И мне некуда идти.
– О Господи! O Господи Боже мой!
– Наверно, вы уже слышали обо мне?
– Слышала ли я? Ну, а кто не слышал? Что ж, в газетах было написано…
– Там было написано… убийство! – поперхнулась последним словом миссис Слайни.
– Можно я переночую у вас?
– У нас?
– Да.
– То есть вот здесь?
– Да.
– Великий Боже! Но… но, конечно же, мэм. Ну а как же! Вы оказываете нам такую честь и… и…
– Большую честь, мэм, – проговорила миссис Слайни и сделала реверанс.
– Спасибо, – проговорила Кей Гонда.
– Только, – пробормотал Джереми Слайни, – только как это получилось… я хочу спросить, как вышло так, что вы пришли именно к нам на всем белом свете… то есть, как вы могли узнать о нас?
– Я получила ваше письмо. Никто не станет искать меня здесь.
– Мое письмо?
– Да. Письмо, которое вы написали мне.
– О Боже, это? Значит, вы получили его?
– Да.
– И вы прочли его?
– Да.
– И вы… вы пришли сюда? Чтобы спрятаться?
– Да.
– Ну и чудеса! А что, чувствуйте себя как дома, мэм. Снимайте свою шляпку. Садитесь. И не волнуйтесь. Никто вас здесь не найдет, это точно. А если к нам сюда завалятся разнюхивать копы, так у меня на них и ружье есть, вот оно как! Устраивайтесь, значит…
– Подожди-ка минуточку, – заметила миссис Слайни, – не то ты говоришь. Мисс Гонда устала. Ей нужна комната, место для сна в такое-то позднее время.
– Дак проходите сюда, мэм… сюда… здесь у нас свободная комната. Хорошая такая свободная комната. В ней никто вас не потревожит.
Джереми Слайни с поклоном открыл дверь. Они впустили в комнату свою гостью и поспешно юркнули внутрь следом за нею. В комнате пахло сухим сеном и маринадом. Миссис Слайни торопливым движением смахнула с подоконника паутину.
– Вот вам и кровать, – объявила миссис Слайни, торопливо взбивая подушку и разворачивая лоскутное хлопковое одеяло. – Отличная мягкая постелька, мэм. Устраивайтесь поудобнее и уснете, как киска.
– Простите меня, мэм, мисс Гонда. Комнатушка эта не годится такой большой леди, как вы, но она сегодня ваша, как и весь наш дом… Боже, вы, конечно же, живали в таких роскошных местах, где положено жить вашему брату, киношникам!
– Ну что вы, здесь совсем неплохо.
