Вся эта грязь, которую всколыхнула Ханна, сразу же прилипла бы к Уиллу, не будь у него железобетонного алиби. Эйприл изменяла Уиллу. Она забеременела, причем, вероятно, от другого мужчины. Если прессе нужны улики, то Эйприл их в избытке оставила, и все они указывают на мужа Ханны.
Если бы Уилл в тот вечер находился в колледже, он бы здорово влип – не тогда, так сейчас.
Слава богу, его там не было.
Так почему же ей никак не удается заснуть?
Ханна открывает глаза и снова включает телефон. 2:01. Она просто обязана поспать! Но в животе ворочается, беспокоясь, ребенок. Ханна вдруг испытывает острое желание увидеть мужа рядом. Гнев улетучивается, ее охватывает сожаление о том, как они закончили разговор.
Открыв «Вотсап», Ханна находит последнее сообщение от Уилла: «Как дела? Можешь поговорить?»
На нее тут же волной накатывает чувство вины. Ханна вспоминает свои слова в такси: «Я рада, что смерть Эйприл кажется тебе смешной… мне не наплевать, Уилл, и я не могу поверить, что тебе наплевать».
Это не просто несправедливо – жестоко, подло. Уиллу не наплевать. Она наблюдала, как он постепенно окружал себя защитным панцирем, слышала, как он плакал по ночам, когда ему снилась Эйприл. Видела его лицо, когда в дверь лезли репортеры, следила, как он пытался залечить оставленные прошлым раны, морщился, когда их вскрывала очередная газетная статья или просьба о комментариях.
Уилл любил Эйприл, и Ханна это знает. Может, он также был немного зол на нее, но и Ханна порой злилась на подругу. Теперь, по прошествии многих лет, ей хватает духу это признать. Они были детьми, зелеными сопляками.
«Прости, – пишет Ханна. Сообщение может разбудить Уилла, однако она не может ждать. – Прости меня за то, что вела себя как стерва. Наговорила ужасных вещей. Я люблю тебя. Увидимся завтра? Целую».
Проходит секунда. Появляется сообщение «Ввод текста», затем пропадает. Снова появляется и снова пропадает. Что делает Уилл? Пишет длиннющее сообщение? Или пишет и удаляет, потом переписывает и снова удаляет?
«Ввод текста…»
«Ввод текста…»
Пауза.
«Ввод текста…»
Сообщение опять исчезает, на этот раз надолго, экран успевает погаснуть, и ей приходится разблокировать телефон. Наконец, приходит ответный текст от Уилла.
«И ты меня прости. Я тебя тоже люблю».
И все.
Что бы он ни хотел сказать, как видно, передумал.
Интересно, что? «Да, ты вела себя как стерва. Как ты посмела такое мне говорить?»
Или: «Если бы ты сейчас не вынашивала нашего ребенка, я бы всерьез подумал о будущем».
Или: «Какая муха тебя укусила, Ханна?»
А может, что-нибудь совершенно другое? «Извини, я и сам виноват. Из-за смерти Невилла мозги съехали набекрень».
Ханне хочется ответить, выяснить, что он хотел написать ей, но оставил при себе.
Разум лихорадочно работает.
«Я кое-что скрывал от тебя».
«Я встретил другую».
«Не знал, как лучше тебе признаться».
«Хочу все начать с чистого листа».
«Я тебя больше не люблю».
Нет, нет, нет, нет! Ханна невольно садится на кровати. Сердце выскакивает из груди, ребенок трепыхается в животе, разбуженный потоком адреналина.
Нет, надо выбросить из головы эти глупости, навеянные бессонницей в два часа ночи.
Она любит Уилла, а Уилл любит ее.
У него нет от нее секретов. Скорее всего, просто не мог сразу подобрать нужные слова.
Ханна вдруг вспоминает, что забыла принять на ночь таблетку от давления. Она медленно идет в санузел, ощущая одеревенелость в лодыжках и бедрах, не проходящую с самого начала беременности. Связки расправляются, суставы сочувственно поскрипывают.
Она зажигает свет, моргая от нестерпимой яркости, смотрит на себя в зеркало. Лицо одутловатое от усталости, волосы в диком беспорядке, под глазами темные круги.
В голове бродят мысли о муже, появляется воспоминание о том, как он целует ее в макушку перед уходом на работу. На ум приходят его слова: «Пожалуйста, ну пожалуйста».
Ясно, что он хотел сказать: «Пожалуйста, не делай этого».
Не стоило ворошить прошлое. Ради Уилла. Ради ребенка.
Но ради себя самой и Эйприл она не может отступить. Она не сумеет продолжать жить в неведении. Если ее показания отправили за решетку невиновного, она должна это узнать. Иначе чего стоит такая жизнь?
– Прости, – шепчет она ребенку в животе и призраку Уилла, стоящему у кровати. – Прости меня.
Ханна глотает таблетку, запивает водой и вновь смотрит на свое отражение в зеркале. Она видит измученную, но полную суровой решимости женщину. Эта женщина не похожа на испуганную девчонку десятилетней давности, ошарашенную, преследуемую чувством вины и стыда, как если бы виноват в случившемся был не Невилл, а она сама.
Теперь она понимает: она не виновата. И Невилл, возможно, тоже не виноват.
Она больше не боится.
Ханна перестала прятаться от призраков прошлого и решила встретиться с ними лицом к лицу.
Ей нужна правда.
– Кофе?
Ханна задумчиво смотрит в окно и потому не слышит вопроса.
– Кофе, мадам?
Она оборачивается и видит в узком проходе официантку с серебристым кофейником в руках. За ней покачивается в такт движению поезда раздаточная тележка.
