Ее охватывает внезапная нервная дрожь.
– Замерзла? – участливо спрашивает Хью.
Ханна отрицательно трясет головой:
– Ничего страшного. Просто гусиная кожа.
У нее появилась надежда.
Теперь надо действовать очень и очень осторожно. Это потребует времени, ловкости и большой изобретательности в разговоре с Хью.
Телефон надежно покоится в ладони. Ханна прикладывает палец к боковой кнопке.
– Хью?
– М-м? – Он не сводит глаз с дороги. Машина отъехала от Эдинбурга на приличное расстояние. Слышен шум моря, ветровое стекло секут капли дождя.
– Когда после разговора с полицией мы вернемся домой, как ты думаешь, я должна… – Дрожащий палец нажимает боковую кнопку на телефоне, активирующую голосовые команды, после чего она повышает голос до максимально возможного уровня, не вызывающего подозрений. – …позвонить Уиллу?
Внутренний динамик телефона издает очень тихий, почти неразличимый звук вызова, и Ханна громко зевает, чтобы его заглушить. Палец передвигается на кнопку звука и давит, давит, что есть мочи, чтобы понизить громкость. Звук вызова постепенно затухает; ее сердце бьется тем спокойнее, чем хуже он слышен. С отключенным динамиком невозможно определить, ответил ли Уилл на звонок. «Прошу тебя, умоляю», – мысленно призывает Ханна. Хью что-то говорит, но она не может сосредоточиться, только и думает, откликнулся ли Уилл или яростно хрюкнул и сбросил звонок на автоответчик. «О боже, Уилл, пожалуйста. Прости меня, прости. Если ты действительно меня любишь…»
Может, его и на месте нет. Может, у него отключен звук входящих звонков. Может, он топит свое горе в пабе, не услышал звонка, и тот уже автоматически переправлен на автоответчик.
«Умоляю. Извини меня, Уилл. Прости, что я тебя подозревала».
– И что ты ему скажешь? – нахмурившись, спрашивает Хью.
– Пожалуй, ты прав. – Сердце стучит так сильно, что даже живот вибрирует. Просто удивительно, что этого стука не слышит Хью, не замечает, как она напугана. Немудрено – он смотрит прямо перед собой, на дорогу. – Я просто жалею… боже, я просто жалею, что мы докатились до такого. Он наверняка бесится, гадает, где я нахожусь, не грозит ли мне опасность.
«О боже, только не клади трубку, Уилл. Дослушай до конца, что я хочу тебе сообщить. Не отключайся». Ханна ерзает на сиденье, чувствуя давление ребенка на таз.
– Я понимаю, – с хрипотцой отвечает Хью, печаль в его голосе звучит почти реалистично. – Понимаю, Ханна. Боже, это, конечно, не то же самое, но… ведь он мой лучший друг. Был им.
Повисает долгое молчание.
«Пожалуйста, не вешай трубку».
– Долго нам еще ехать? – наконец спрашивает Ханна. – До полиции? По-моему, мы едем уже целую вечность. Такое ощущение, что мы на полпути до Бервика.
«Уилл, ты слушаешь?»
– Нет, что ты, мы не так далеко, – с некоторым напряжением смеется Хью. Он барабанит пальцами по рулевому колесу. Дворники мелькают туда-сюда с усыпляющей монотонностью. – Не хочешь вздремнуть? Я разбужу тебя, когда мы приедем в участок.
Ханна кивает. Если у нее и оставались какие-то сомнения, то слова Хью их окончательно развеяли. Никому бы в голову не пришло считать ее уставшей – после того, как выпила злосчастного чая, она только и делала, что спала.
Ее захлестывает новая волна страха. Ханна прислоняет руку к стеклу и смотрит в ночь, пытаясь отчаянно найти хоть какой-нибудь ориентир, чтобы сообщить о нем Уиллу.
И такой ориентир появляется. Из темноты выплывает паб.
Ханна моргает, напрягает зрение. Нельзя упустить название на вывеске, но оно написано такими маленькими буквами, а дождь идет такой плотный… Вдобавок вывеска не освещена.
В последний момент Ханна все-таки успевает ее прочитать.
– «Серебряная звезда», – неторопливо произносит она, делая вид, будто думает вслух. – Какое милое название для паба.
Она зевает, чтобы придать своему поведению больше убедительности. Прежнее отупение постепенно улетучивается, по жилам несется поток адреналина, решительно вытаскивая ее из ямы странной усталости, но Хью должен считать, что она еще не пришла в себя.
«Ты это слышал, Уилл? Ты вообще меня слышишь?»
В груди Ханны зарождается всхлип, потому что ее затея, возможно, все равно закончится провалом. Нет никаких гарантий, что звонок не был переведен на автоответчик, что не истек лимит продолжительности вызова и что она не говорит в пустоту.
А потом она чувствует, что телефон в ладони нагревается, но не от прикосновения руки. Таким горячим он становится только во время длительного звонка.
Уилл слышит ее.
И, возможно, приедет за ней.
На третьем по счету ухабе Ханну подбрасывает с такой силой, что она больно бьется головой о стекло. Приходит щемящее осознание: вот оно! Пора заканчивать. Больше нельзя притворяться сонной или корчить из себя дурочку, потому что никто, даже Хью теперь не поверит, что Ханна его еще не раскусила.
– Куда мы приехали, Хью? – спрашивает она, испытывая странную гордость от того, что ее голос несмотря на страх тверд и не дрожит.
