– Немного отстали от жизни? – съехидничал он, нависая над ней. Она подняла к нему голoву – черты ее лица были резкими и простоватыми. Ни вздернутого носика, ни игривых веснушек или завитушек, ничего фривольного.
Катарина уже ушла, по понедельникам у нее были дела вне конторы, и на этаже они были вдвоем , если не считать телохранителя Лоттар, маячившего у двери.
– Подумываю выкупить дело семьи Леманн, у них лавки с пряностями, – ответила Лоттар, - но точно помню, что несколько лет назад с этим семейством был какой-то скандал.
– Для чего вам пряные лавки? Прибыли от них немного, а хлопот достаточно.
– Поговаривают, что правитель Канагаи Бенедикт III собирается пересмотреть торговые отношения с нашей страной. Можно попробовать стать единственным поставщиком канагайских пряностей в горoде.
– Канагая? – нахмурился Кристиан. - Крохотная страна на Востоке, где культ святой Гиацинты?
– Выдающаяся была женщина, - кивнула Лоттар и вернулась к своим газетам. - Что же не так было с Леманнами?
– Вы узнали, кто прислал мне похоронный венок? – перебил ее Кристиан.
– Загадочная дама в густой вуали. Венок был куплен в похоронной конторе «Роскошное прощание» – если вас это утешит, то там весьма дорого. Ваш недоброжелатель на вас не экономит. О том, что я перешла к вам на службу, знают тoлько дети господина Гё и ваши служащие. Но наследники об этом были уведомлены ещё в субботу, а здесь я была представлена лишь этим утром.
– Как вы уведомили Гё?
— Написала Корблу, мы с ним в некотором роде приятельствуем. Среди тех, кто на вас работает, сегодня днем никто не покидал компанию. Катарина, Дитмар Лонге и Конрад Браун отправляли с поручениями посыльных. Катарина покупала цветы и драгоценности для госпожи Адель, у нее сегодня премьера в театре. Лонге и Браун передавали ежедневные распоряжения в лавки и магазины. Все посыльные найдены и расспрошены. Все они отрицают, что были какие-то записки сверх того, что я назвала.
– Вы многое успели, госпожа Лоттар, - признал Кристиан.
– Это Ганс, - она махнула рукой в сторону своего телохранителя, – у него великий дар убеждения. Люди всегда отвечают на его вопросы.
– За что старик Гё вышвырнул егo из дома?
Лоттар снова на него посмотрела.
Казалось, она раздумывала над ответом.
– За то, - ответила она неспешно, – что Ганс поднял руку на старшего сына господина Гё, Колмана.
– Даже так?
Кристиан оглянулся на телохранителя. С таким видом, будто разговор его вообще не касался, он разглядывал портрет Берты на стене.
– Ганс очень предан мне, - пояснила Лоттар, - он с трудом переносит, когда меня обижают.
– В таком случае вам повезло. Преданность в наше время дорого стоит, – нейтрально проговорил Кристиан, а Лоттар воскликнула:
– О, вот оно. Госпожа Саттон обвинила Леманнов в том, что их пряности ненадлежащего качества. Якобы это испортило ее прием.
Лоттар проворно и без всякого смущения выдрала нужную ей страницу, сграбастала кипу газет в охапку и встала.
– Если я вам больше не нужна сегодня… – начала она, и тут в приемную вбежал какой-то мальчик в наряде театрального служащего.
– Господин Эрре, – воскликнул он, – скандал! Госпожа Адель отказывается выходить на сцену.
Кристиан взглянул на часы – шесть с четвертью. До начала спектакля оставалось меньше часа.
– С чего бы вдруг ей отказываться?
– Мы ставим «Фабиану», - выпалил мальчик, - в последнем акте героиня появляется простоволосой, босой и в ночной рубашке. Но госпожа Адель не желает представать перед зрителями без прически, платья и туфель.
— Никто не хoдит топиться в туфлях и прическе, – вдруг заявил ?анс. Это было впервые, когда он заговорил. Кристиан смерил телохранителя внимательным взглядом – ничто не выдавало в нем завзятого театрала.
– Госпожа Лоттар, за мной, – велел Кристиан. Та снова уронила газеты на столик и с явной неохотой подчинилась.
– Я ничего не смыслю в театре, – пояснила Лоттар в экипаже, – никогда в жизни там не была.
– Понятное дело. Корбл однажды мне сказал, что вы для дела, а не веселья. По мне так довольно безжалостно.
– Но это правда, – в ее голосе звучали едва не жалобные нотки.
– Отчего вы так взволнованы, госпожа Лоттар?
– Оттoго, что в области искусства я не являюсь компетентной, это лишает меня опоры.
Кристиан, скрестив руки на груди, откинулся на сиденье.
Во взволнованной Лоттар проступало что-то трогательное.
– Не нужно разбираться в искусстве, чтобы образумить одну капризную особу, - пожал он плечами. – Адель пытается меня разозлить ровно в той степени, чтобы я вернулся к Берте, но не оставил ее без содержания.
– Если вы знаете, чего она добивается, то почему не идете навстречу?
– Потому что я никогда не делаю того, чего от меня ждут.
Лоттар улыбнулась eму с пониманием.
– Откуда вы знакомы с этим Гансом? – спросил Кристиан.
– Он был воспитанником приюта, которому господин Гё оказывал помощь.
– Никогда бы не подумал, что старикан способен к благотворительности, - удивился Кристиан.
– Да, - рассеянно согласилась Лоттар, - это не в его cтиле. Я долго размышляла об этом – возможно, здесь было что-то личное. Возможно, он сам рос в подобном приюте.
