Я, наверное, красная как свекла, но решаюсь идти до конца. Я здесь, чтобы показать Алексу, что я не собираюсь оставлять его.
— Кто это? — доносится голос Алекса откуда-то из гаража.
— Я просто уйду! — не договаривает Энрике. — Скажи Алексу, чтобы запер дверь.
Энрике выходит на темную улицу, напевая.
— Эй, Энрике.
— Нужны инструкции или у тебя сломалась машина?
— Ни то ни другое, — говорю я.
— Собираешь конфеты в моей части города?
— Нет.
— Все кончено,
— Я его отшила. Мы можем поговорить?
— Слушай, у меня куча недоделанной работы. Зачем ты пришла сюда? И где Энрике?
— Он уехал, — запинаюсь я. — Мне кажется, я его напугала.
— Ты? Я так не думаю.
— Он видел, что у меня под пальто.
Брови Алекса взлетают вверх.
— Пусти меня, иначе я замерзну здесь. Пожалуйста.
Я смотрю поверх него. Темнота кажется сейчас настолько привлекательной, что во мне закипает кровь. Я вся покрылась гусиной кожей, поэтому поплотнее запахиваю пальто. Я дрожу. Вздохнув, он ведет меня в магазин и запирает дверь. Слава богу, здесь есть обогреватель. Я подхожу и растираю ладони.
— Слушай, конечно, я рад, что ты здесь. Но разве мы не расстались?
— Я хочу дать нам еще один шанс. Притворяться на химии, что мы просто партнеры, было настоящей пыткой. Я скучаю по тебе. Разве ты не скучаешь по мне?
Он смотрит на меня скептически. Склоняет голову набок, будто уверен, что ослышался.
— Я до сих пор в банде.
— Я знаю. Я приму все, что ты можешь дать мне, Алекс.
— Я никогда не смогу соответствовать твоим ожиданиям.
— Что, если я скажу, что их никогда и не было?
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Я не могу понять, о чем он думает, потому что он становится серьезным.
— Вот что я скажу, — говорит он. — Ты составишь мне компанию, пока я закончу свой ужин. Я даже не буду спрашивать, что у тебя там… или чего там нет… под пальто. Договорились?
Я мягко улыбаюсь и приглаживаю волосы.
— Договорились.
— Ты не должна была для меня ничего делать, — говорит он, нежно убирая мою руку от волос. — Я принесу плед, чтобы ты не испачкалась.
Я жду, пока он достанет чистый светло-зеленый флисовый плед из шкафа. Мы садимся, и Алекс смотрит на часы.
— Хочешь? — спрашивает он, указывая на свой ужин.
Возможно, еда успокоит меня.
— Что это?
— Энчиладас.
Он втыкает вилку в небольшую порцию и протягивает ее мне.
— Если ты не привыкла к такой острой пище…
— Я очень люблю острое, — перебиваю я его и откусываю кусочек. Я начинаю жевать, наслаждаясь сочетанием вкусов. Но когда я глотаю, мой язык медленно загорается. Еще осталось небольшое послевкусие, но его сметает огонь.
— Остро. — Это все, что я могу сказать, пока пытаюсь проглотить.
— Я тебе говорил. — Алекс протягивает свою чашку. — Вот, выпей. Молоко обычно помогает лучше, чем вода.
Я хватаю чашку. Жидкость охлаждает мой язык, но потом он вновь вспыхивает.
— Воды… — бормочу я.
Он наполняет еще одну чашку.
— Вот, пей больше, хотя я не думаю, что это сильно поможет. Скоро пройдет.
На этот раз я не пью, я засовываю в чашку язык и держу его там. А-а-а-а…
— Ты в порядке?
— Как я выглажу?
— Твой язык смотрится в воде очень эротично. Хочешь еще? — ехидно спрашивает тот Алекс, которого я знаю.
— Вет, шпашибо.
— Язык до сих пор горит?
Я вытаскиваю язык из воды.
— Такое ощущение, будто по нему прошелся миллион футболистов в бутсах.
— Ох, — говорит он, смеясь. — Я слышал однажды, что поцелуи уменьшают огонь.
— Ты так намекаешь, что хочешь меня поцеловать?
Он смотрит на меня, гипнотизируя темными глазами.
—
— Боюсь, это будет не так просто, Алекс. Я хочу получить ответы. Сначала ответы, потом поцелуи.
— Так вот зачем ты пришла сюда голой, накинув пальто?
— Кто сказал, что я голая?
Я наклоняюсь. Алекс отставляет тарелку. Если во рту у меня до сих пор все горит, теперь я этого не замечаю. Теперь я беру дело в свои руки.
— Давай сыграем в игру, Алекс. Я назову ее «Вопросы на раздевание». Каждый раз, когда ты задаешь вопрос, ты снимаешь одну вещь. Когда я задаю вопрос, я делаю то же самое.
— Я могу задать семь вопросов,
— Снимай что-нибудь, Алекс. Ты задал свой первый вопрос.
Он кивает и снимает ботинок.
— Почему бы тебе не начать с рубашки? — спрашиваю я.
— Ты задала вопрос. Теперь твоя очередь…
— Я не задавала вопрос, — настаиваю я.
— Ты спросила меня, почему я не начал с рубашки, — ухмыляется Алекс.
Мой пульс учащается. Я снимаю юбку, не распахивая длинного пальто.
— Осталось четыре.
Он пытается казаться равнодушным, но в его глазах я вижу голод. Его глупая ухмылка исчезает, когда он облизывает губы.
— Мне нужна сигарета. Жаль, что я снова бросил курить. Ты сказала четыре?
— Это подозрительно похоже на вопрос, Алекс.
Он качает головой.
