Идеальная леди полностью

Зимним утром в конце 1690 года багровое солнце тускло светило сквозь легкий туман. Лаяли собаки, раздавались громкие голоса, ржание и топот лошадей во дворе Уайлдер-холла. Сэр Джеффри собирался на охоту. Будучи человеком горячим, с громоподобным голосом, он шумел и божился, даже пребывая в обычном расположении духа, и сейчас, усаживаясь в седло, он громко перешучивался со своими спутниками. Этим утром он шумел даже больше, чем всегда, потому что кутил с гостями со вчерашнего вечера, все улеглись спать поздно и в изрядном подпитии, а проснулись с тяжелым похмельем и головной болью. Они взбадривали друг друга ехидными остротами, сыпали проклятьями, понукая лошадей, и после каждой скабрезности во дворе слышались взрывы грубого смеха. Колючих шуток было немало – сэр Джеффри и его буйные приятели славились по всему графству раскованностью и скандальными развлечениями, а в этот день они дали себе волю и, поскольку с ними не было дам, сквернословили и орали пуще прежнего.

Сэр Джеффри перекрикивал всех. Впрочем, он и выпил вчера больше других, да еще хвастался, что перепьет всех и дождется, когда последний гость свалится под стол. Вчерашняя застольная схватка вылилась сегодня в дурное настроение и неистовый гнев. Он проклинал собак и придирался к слугам, пока расхаживал по двору, и продолжил это занятие, взгромоздившись на своего крупного вороного жеребца. От криков людей и собачьего лая казалось, что во дворе началось столпотворение.

Хозяин Уайлдер-холла был человеком могучего телосложения с красным лицом и темными глазами, в молодости славился богатырской силой, слыл превосходным наездником и совершал поистине доблестные подвиги на пирушках, особенно когда по кругу шла добрая бутыль вина. Ходило немало слухов о его похождениях, но он не обращал на них никакого внимания. Сплетни льстили его самолюбию, и, когда доходили до него, в ответ он только оглушительно, торжествующе хохотал.

Он женился на пятнадцатилетней девушке, первой красавице графства, будучи намного старше ее, но вскоре после короткого медового месяца утратил к ней всякий интерес, а после затаил на нее обиду, уверенный, что она плохо исполняет свой супружеский долг. Он считал себя глубоко униженным, потому что каждый год жена дарила ему по ребенку, но по прошествии девяти лет среди них не было ни одного сына. Поскольку поместье наследовалось по мужской линии, то каждая дочь своим появлением на свет оказывала семье дурную услугу.

Он проводил мало времени в обществе жены. Она была бледным, нежным слабохарактерным существом с горькой долей, Господь обделил ее счастьем, дочери одна за другой болели и умирали в младенчестве, пока их не осталось только две. Сэр Джеффри тотчас забывал о существовании жены, когда она исчезала из его поля зрения, и уж точно в это утро не думал о ней, собираясь поохотиться. Но вышло так, что, пока грум подтягивал седло и выслушивал ругань из-за своей неуклюжести, взгляд сэра Джеффри, блуждая по каменной стене, поросшей плющом, случайно наткнулся на окно. Там, отодвинув занавес, стояла старуха и смотрела сверху вниз, как будто выискивая его в толпе.

Он испустил гневный вопль.

– Проклятье! Снова мать Поссет! – выкрикнул он. – Что делает там эта старая хрычовка?

Занавес опустился, и старуха исчезла, но через несколько минут произошло нечто неслыханное – она вновь появилась во дворе среди слуг и, спустившись по каменным ступеням, торопливо пробралась к его вороному жеребцу.

– Дьявол! – воскликнул он. – Чего тебе здесь надо? Уж не хочешь ли ты сказать, что еще одна девка вздумала явиться на свет?

– Не только вздумала, – язвительно отвечала старая повитуха, подхватывая хозяйский тон. – А уже явилась час назад, и миледи…

– Чтоб она провалилась, твоя миледи! – свирепо заорал сэр Джеффри . – Девятая по счету! Девятая! На что она мне сдалась? Клянусь, это мне назло!

– Конечно, это жестоко по отношению к джентльмену, который мечтает о наследнике, – поддакнула старуха, поддерживая его пренебрежение к супруге.

Старая карга давно жила на свете и хорошо знала, что за младенца женского пола ей заплатят вдвое меньше.

– Надо было ей мальчика родить, но что поделать, и миледи…

– Черт бы побрал ее скулеж! – снова заорал сэр Джеффри и так дернул за удила, что жеребец поднялся на дыбы.

– Она заставила меня прийти к вам, – повитуха подпустила в голос ноту негодования. – Передала, что чувствует себя странно, и попросила переговорить с вами, прежде чем вы уедете.

– Не хочу я к ней идти. Не в настроении, – ответил он. – Что ей в голову взбрело? Она уже в девятый раз чувствует себя странно, и не даром. Я бы тоже испытывал неловкость на ее месте. Девять девчонок – это уже чересчур.

– У нее вроде бы голова кружится, – сказала повитуха. – Уставилась на меня и все бормотала. Уж так упрашивала, пока я не пообещала вас позвать. «Ради бедной юной Дафны, которую он когда-то любил». Вцепилась мне в руку и все повторяла эти слова снова и снова.

Сэр Джеффри дернул уздечку и снова выругался.