Я не замечаю, как у тротуара останавливается «Лексус», и обращаю на него внимание, только когда слышу, как хлопает дверца, и вижу, что ко мне идет Бен.
Ну и навороченная же у него тачка.
Мне приходит в голову, что если у кого из моих знакомых и есть деньги, которые взялись непонятно откуда, так это у Бена Митчелла.
— Сестра уехала? — спрашивает он.
Я смотрю на него во все глаза.
— Ты что, за мной следишь?
— Я бы сказал — приглядываю, — отзывается он. — Это немного другое.
— За Дэнни ты тоже приглядывал? — зло роняю я. Он конфузится, мрачнеет. — Если да, то хреново это у тебя вышло, — отвечаю за него сама. — Начальство могло бы отправить его арестовывать кого-нибудь другого. Ты со мной не согласен?
— Эрин, послушай…
— Зачем? Зачем мне тебя слушать?
— Помнишь, как мы с Дэнни брали одного мужика в Блю-Пойнт? Того самого, который завалил двух бандюганов в Бруклине.
— Это ты к чему?
Бен делает шаг назад, выставив перед собой ладони, и умоляюще смотрит на меня, всем своим видом упрашивая, чтобы я его выслушала.
Я стою, и с моих уст уже готовы сорваться жестокие, горькие слова. Стоит им прозвучать, и Бен непременно уйдет, но у меня пересыхает в горле, а ноги словно прилипли к тротуару.
— Этот мужик в Блю-Пойнте выскочил из дома… Орал, что завалит нас всех, сукиных детей, а потом наших жен и детей.
Я пожимаю плечами — история эта давным-давно стала байкой о мужской дружбе, рассказываемой на барбекю. К чему ворошить старье?
— Здоровый ублюдина оказался, — бубнит Бен. — Когда его в патрульную машину паковать стали, он вырвался и кинулся на меня. Дэнни преградил ему путь, закрыл меня, ну этот мужик всей тушей и врезался в Дэнни. Плечо ему вывихнул.
— Ну да, и что? — я смотрю Бену прямо в глаза. Пока его рассказ совпадает с тем, что я слышала от Дэнни. Ну отлично, хотя бы в этом муж мне не соврал.
— Если бы в меня стреляли, Дэнни бы тоже прикрыл меня, причем не задумываясь. И я бы на его месте поступил точно так же. Дэнни прекрасно это понимал. На свете есть только четыре человека, которых я любил сильнее, чем его. Я про свою жену и детей. Хотя, если подумать, сильнее всего — детей, только не говори Кристине. Мне надо думать о семье, Эрин. Моей настоящей семье.
Он открывает дверь «Лексуса», берет что-то с пассажирского сиденья и протягивает мне. Это большой конверт.
— Что это? — спрашиваю я.
— Доказательства. Ты же хотела доказательств, говорила, что без них не успокоишься. Ладно. Вот тебе доказательства. Держи.
Бен разворачивается и направляется к машине.
Я держу конверт двумя пальцами, будто в нем споры сибирской язвы.
Поднявшись к себе в квартиру, вскрываю его и обнаруживаю внутри выписку с банковского счета.
Дрожащими руками набираю номер Карлы.
Когда она отвечает, мне приходится набрать в грудь побольше воздуха — иначе язык отказывается повиноваться.
— Карла, я знаю, что на решение вопросов с имуществом Дэнни требуется некоторое время, но… Ты можешь сказать, что написано в его завещании?
Несколько секунд Карла размышляет.
— В общих чертах — да. Я вообще-то сегодня сама собиралась тебе звонить. Я… сейчас, секундочку… Значит, так, кое-какие деньги и личные вещи он завещал матери и брату, но по сути дела единоличным получателем основной части наследства являешься ты.
— А деньги? — спрашиваю я. — Деньги на счету? Тебе удалось выяснить, сколько их там у него?
Повисает пауза.
— О каком именно счете ты хочешь узнать? — уточняет Карла.
— О его счете, — отвечаю я. — Личном. К нашему общему счету у меня и так есть доступ.
Наш общий счет — наши основные накопления. Из него же мы оплачивали наши расходы. Большую часть наших зарплат мы перечисляли именно туда. Личные счета предназначались в основном для подарков — друг другу и родным. Мы договорились оставлять себе одну шестую часть зарплаты — просто чтобы сохранять определенную финансовую независимость.
Именно Дэнни настоял на том, чтобы у меня имелся свой отдельный счет.
— Я слишком часто видел, что женщины не уходят от мужчин только потому, что не могут себе этого позволить по финансовым соображениям, — пояснил он.
— Думаешь, мне захочется от тебя уйти? — рассмеялась я. — Ты собираешься меня бить? Оскорблять? Унижать?
— У тебя будет свой личный отдельный счет — и точка. Узнаю, что ты его закрыла, выдеру как Сидорову козу.
Я закрываю глаза. Открываю их, и образ Дэнни рассеивается.
— Дэнни держал личный счет в банке Чейса, — говорю я.
На том конце трубки повисает долгое молчание.
— У него имелся еще один счет, — наконец, произносит Карла, — в Первом национальном банке. И еще один в «Бэнк оф Америка».
Я чувствую, как к щекам приливает кровь.
— И сколько там денег?
— Вот как раз из-за этого я и собиралась тебе звонить. На каждом счету ровно по сто тысяч долларов. Но есть определенные сложности. Я сегодня связалась и с тем, и с другим банком и выяснила, что счет в «Бэнк оф Америка» заморожен по ордеру департамента полиции Ньюпорта.
— На каком основании?
На том конце трубки — тяжелый вздох.
— Я так подозреваю, полиция заявила, что деньги на счете были получены в результате преступной деятельности.
У меня екает сердце.
— Эрин?
