Она знала, что наиболее очевидным подозреваемым всегда является супруг жертвы убийства. И в этом случае она прекрасно понимала, что, поскольку полиция уже начала опрашивать людей в городе, доказательства любовных похождений Этана заставят представителей власти вернуться и повторно допросить Ларк. Да, Люсинду застали с орудием убийства в руках. Но мотив-то был как раз у Ларк: это она начала развивать мысль о том, что отцом погибшего ребенка Люсинды был Этан. Почему Ларк это сделала? Факт, что Люсинда вела беспорядочную половую жизнь, не требовал доказательств. Но одно дело беспорядочные связи, и совсем другое — спать со своим отчимом. Хотела ли Ларк сбить всех со следа? Или просто она сама пришла к ошибочному выводу в момент крайнего эмоционального напряжения?
Обдумывая все эти проблемы, Мэг снова и снова возвращалась к самому важному вопросу. Хватит ли у нее сил, решимости, мужества, чтобы продолжить поиск настоящего убийцы Этана… даже если в конце пути она встретит собственную сестру?
От Музея искусств «Метрополитен» офис Мэг около Брайант-парка отделяло больше сорока кварталов, но когда Мэг поняла, что такси в час пик взять не удастся и что у нее остается еще целый час до назначенной в музее встречи с Ханной, она решила пройтись. Она срезала угол, пройдя по диагонали через парк позади Публичной библиотеки Нью-Йорка, и пересекла огромную прямоугольную лужайку. В сгущающихся сумерках высокие окна офисных зданий, окружающих парк, мерцали маняще интимным светом. Мэг очень нравился ночной город, особенно в будни, когда каждый мог почти физически ощутить пульс городской жизни, наблюдая за пассажирами, бегущими к сабвэю[13], заядлыми театралами, спешащими на ранний ужин; вокруг нее пульсировали чужие миры внутри других миров, со своими приливами и отливами. Коллективная энергетика толпы всегда очень сильно воздействовала на нее: когда она слушала национальный гимн на стадионе, полном фанатов, по спине пробегала дрожь, она чувствовала себя комфортно, когда находилась среди людей, когда знала, что рядом с ней стоят другие, когда понимала, что они знают наизусть те же слова.
В эти дни Мэг решила, что будет выкраивать для себя пару минут отдыха везде, где представится возможность. Она ненадолго остановилась перед скамейкой, на которой они сидели с Этаном. Сейчас совершенно невозможно было поверить, что это было всего шесть недель назад. С тех пор ее мир изменился. Нет, поправила себя Мэг, изменился не мир, изменилась
После возвращения с похорон Мэг, по меньшей мере, раз десять говорила с сестрой по телефону, иногда часами. Она отчаянно пыталась понять, испытывала ли Ларк по отношению к Этану чувства — гнев, обиду, унижение, — которые могли заставить ее убить его. Но Ларк тщательно избегала любых, хоть сколько-нибудь гнетущих моментов. Эти звонки были похожи на их прежние разговоры, с постоянной сменой темы. Речь шла в основном о повседневных заботах Ларк — девочках, Линдбергах, мастерской, ее новых книгах.
— Так тяжело опять вернуться во все это, — призналась она Мэг во время их телефонной беседы в тот же день после обеда. — Я столько пережила… а мои маленькие персонажи совершенно не изменились. Они кажутся такими чистыми, такими привлекательными — возникает чувство, будто я даю им пинка под их очаровательные задницы.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, — сказала Мэг. Безусловно, убийство Этана что-то изменило в их отношениях, где-то едва уловимым, а где-то и разрушительным образом.
В один из вечеров Мэг позвонила старая подруга по колледжу, чтобы пожаловаться на проблемы со своим парнем, с которым они давно были вместе: он не понимает, что значит быть по-настоящему близкими; он проводит слишком много времени в своей брокерской фирме; он забыл о двухлетней годовщине их первого свидания. Было ли Мэг действительно интересно слушать все это хныканье раньше? Сейчас же ей просто хотелось крикнуть: «Когда ты повзрослеешь?! Ты понятия не имеешь, какими бывают настоящие проблемы!»