Раз, второй, третий. Я вижу, как меняется его лицо. Вижу, как ему больно. Чувствую, как он дергается. Господи, что со мной? Я хочу понять логику садиста. Хочу почувствовать такое же удовольствие от самого процесса убийства, которого ждал он. Ему не просто больно, ему очень страшно. У него подгибаются ноги, и он падает на пол. Я отбрасываю подушку, наклоняюсь к нему.
— Что ты чувствуешь? — кричу я, словно безумный. — Тебе хорошо? Тебе очень хорошо?
Он пытается что-то сказать и не может. Хочет говорить, но у него нет сил. Он застывает, оскалив рот в предсмертной усмешке. Я отворачиваюсь. Беру подушку и бросаю ему на лицо. Будь ты проклят! Первый раз в жизни убиваю человека, первый раз в жизни я решился на такое.
И снова кашель раздирает мою грудь. Я скрючиваюсь, чтобы сохранить хотя бы остатки сил, — кашель раздирает меня изнутри. Когда меня немного отпустило, я обнаружил, что сижу на полу, а рядом лежит Сибилла. Она по-прежнему смотрит в потолок. Повернув голову ко мне, она спрашивает:
— Зачем?
— Не знаю. — Я действительно не знаю, зачем я его убил. Какой-то подсознательный импульс! Или же меня потряс ее беззвучный плач. А возможно, это связано с событиями последних дней. Но оказалось, Сибилла спрашивала не о том.
— Зачем он его убил? — прошептала она. Я отвернулся. Что можно объяснить потрясенной женщине? Что вообще я могу сказать? Уже утро, а я все еще здесь. И неизвестно, когда вернусь в отель. А если вернусь, оставив здесь два трупа, то меня найдут через несколько часов. И тогда моя девочка погибнет. И моя мать сойдет с ума от горя. А я буду умирать в страшных мучениях во французской тюрьме. Я сижу на полу и постоянно прокручиваю эти мысли. Рядом со мной лежит женщина и смотрит куда-то сквозь меня. И два трупа. Бог знает, что мне с ними делать.
Они вылетели на вертолете. Вместе с Дронго в салоне большегрузного голландского вертолета находились комиссар Вестерген, майор Шевцов, Захар Лукин и помощник комиссара. Все время пути они молчали, думая об одном — надо успеть в Антверпен так, чтобы переговорить с неизвестным им Ржевкиным. Вертолет приземлился в Антверпене через сорок минут. Комиссар Вестерген вышел первым.
Его встречал у трапа бельгийский коллега — комиссар Верье. Плотный, румяный здоровяк, который мог служить образцом шеф-повара или хозяина кондитерской, но этот человек занимался самыми громкими преступлениями в Бельгии, считаясь высококлассным специалистом, в том числе и по «русской мафии».
Вестерген пожал руку своему коллеге. Тот кивнул и мрачно заметил:
— Вы опоздали, Вестерген. Вы немного опоздали.
— Что случилось? — спросил Дронго, спускавшийся следом по трапу. Он придерживал рукой черную широкополую шляпу. Головной убор не совсем привычный для него. Обычно он предпочитал кепи, купленное в Лондоне. Но в эту поездку изменил своим правилам. В Европе эта шляпа, которую он приобрел несколько лет назад в Ницце, не казалась столь экзотичной, как дома или на Востоке.
По лицу комиссара Верье он понял, что они снова опоздали.
— Что произошло? — повторил он, протягивая руку комиссару.
— Полчаса назад взорвали автомобиль с мистером Ржевкиным. Наши сотрудники опоздали буквально на десять-пятнадцать минут. Мои люди уже на месте.
Даже обычно невозмутимый Вестерген отпустил крепкое словцо. Шевцов, вышедший из вертолета, выслушал Дронго, нервно пожал плечами, и лицо его исказила презрительная гримаса.
— К чему нужны все ваши логические построения, если все равно у нас ничего не получается. Занимайтесь своим анализом и не мешайте нам делать свое дело. Мне Шерлоки Холмсы ни к чему. Мне нужны реальные бандиты, которых я могу арестовать и доставить в Москву.
— Договорились, — холодно ответил Дронго, — отныне каждый из нас будет заниматься своим Делом.
— А ты отойди от меня, — отмахнулся от Лукина майор Шевцов, — и без тебя тошно. Надо осмотреть место, где его взорвали.
Приехавшие рассаживались по автомобилям. В первом разместились комиссары Вестерген и Верье, а также их помощники. Во втором — гости, прилетевшие из Москвы. Шевцов сел впереди и демонстративно не оборачивался всю дорогу. Его раздражали постоянные неудачи. Дважды они опаздывали к месту событий, и дважды преступники уходили буквально у них из-под носа.
На место происшествия группа прибыла минут через двадцать. Они увидели черный остов автомобиля Ржевкина, толпу испуганных горожан, обезумевшую от ужаса секретаршу, которая давала показания следователям. Остатки того, что когда-то было самим Ржевкиным, уже погрузили в машину «Скорой помощи» и увезли.
К комиссару Верье подошел один из сотрудников полиции.
— В машину была заложена взрывчатка, — доложил он, — очевидцы уверяют, что она взорвалась, как только он сел в автомобиль. Явно работали профессионалы. Свидетелей много, мы работаем со всеми, но никто не видел, как к этому автомобилю подходил кто-то чужой.
— Что говорит его секретарь? — спросил Верье.
— Уверяет, что за несколько минут до взрыва у него был незнакомец, который угрожал президенту компании. Она убеждена, что он угрожал.
