Вся сложность в том, что Хашимову, в отличие от Кочиевского, не нужно рубить все концы. Он обязан вычислить и найти Труфилова. Я не знаю, кто именно стоит за Хашимовым и почему они так хотят доставить Труфилова в Москву, но, судя по их осведомленности и оснащению здания в Амстердаме, за Самаром стоят довольно мощные силы. От всего этого у меня начинает болеть голова. Все, надо сосредоточиться. Сегодня мне предстоит не просто разыскать второго человека, с которым может быть связан Труфилов, но это нужно сделать так, чтобы Хашимов поверил в мое алиби. Убедился в моей искренности. Он должен поверить моим словам, что мне не доверяет Кочиевский и у меня нет адресов и фамилий людей, через которых я могу выйти на Труфилова.
Я разместился в отеле «Софитель Антверпен» — это в самом центре города.
В Антверпене я еще не был. Бельгийские города поражают уютом и красотой старых домов. Бельгийцы всегда были более склонны к компромиссам, чем их северные соседи — голландцы. В то время когда Голландия уже получила независимость, Бельгия еще долго входила в состав других государств, сначала — испанских владений, потом, частично, австрийских, и много лет страна была территорией собственно Франции. В маленькой стране сложилось историческое двуязычие — французский и нидерландский (фламандский) имеют одинаковый государственный статус. Бельгийцы никогда не чурались связей с Францией, в отличие от голландцев, которые инстинктивно тянулись к британцам, а получили влиятельного соседа — Германию.
Наверно, это очень правильно, что именно в Бельгии находятся общеевропейские структуры, в том числе и штаб-квартира НАТО. Страна дает ощущение подлинного центра Европы. В свое время Брюссель был нашпигован нашими разведчиками, а вот Антверпен держится как бы в стороне. Он не так ошеломительно красив, как Брюгге, и не такой европейский, как Брюссель. Он скорее похож на итальянские города своим хорошо сохранившимся историческим центром, где множество строений относится к девятнадцатому и даже к началу семнадцатого-восемнадцатого веков.
Устроившись в отеле, я даже не стал проверять, приехали ли сюда мои соглядатаи. Хотя точно знал, что приехали. Спустившись вниз, я пообедал в ресторане «Тиффани» и вновь поднялся наверх. Для заурядного отеля здесь слишком претенциозные названия. Ресторан «Тиффани», «Пульман» — наверно, владельцы отеля вскоре захотят изменить и его название, придумав нечто сверхэлегантное.
Я поднимаюсь к себе в номер и ложусь на постель не раздеваясь. Ровно в шестнадцать ноль-ноль мне должен позвонить Кочиевский. Он уже знает, что мой мобильный телефон прослушивается. Теперь его задача узнать, кто стоит за Самаром Хашимовым. Мне даже жаль несчастных, которых пошлет на встречу Хашимов.
Их наверняка встретят люди Кочиевского. Чем там все закончится, не мое дело. В конце концов, у каждого своя игра.
Ровно в четыре раздается звонок полковника Кочиевского. Звонок по моему мобильному телефону, который прослушивается людьми Хашимова.
— Добрый день, Вейдеманис, — уверенно начал полковник, — как у вас дела?
Здесь важно не переигрывать. Хашимов и его люди не должны ничего заподозрить.
— У меня все в порядке, — отвечаю я бодрым голосом, — приехал в Антверпен нормально, жду, когда вы дадите, мне адрес.
— Запишите, — говорит мне Кочиевский. — Игорь Ржевкин. Он живет в Схетоне, это город-спутник Антверпена. У него собственный дом. Запишите адрес, — он диктует мне подробный адрес. Я делаю вид, что записываю, понимая, что там людей Хашимова будут ждать двое убийц, один из Которых хладнокровно зарезал несчастного друга Хашимова в самолете. Впрочем, другая сторона тоже не осталась в долгу. Судя по тому, как они застрелили Кребберса, у них есть свои профессионалы не хуже. Но это меня уже не должно касаться.
— Я все понял, — отвечаю я полковнику, глядя в окно, — выезжаю через полчаса. Возьму машину, и вперед.
— Удачи! — Он отключается.
В эту секунду ко мне в номер постучали. Я отключил телефон и направился к двери. На пороге — молодой посыльный, почти мальчик, с конвертом в руках. Он явно ждет чаевых. Черт возьми, какое же соотношение бельгийского франка к французскому? Не могу сообразить: один к трем или к четырем? Даю пять бельгийских франков. Он удивленно смотрит на меня. Конечно, я ошибся. Доллар стоит примерно тридцать бельгийских франков. Черт возьми, быстрее бы они все перешли на евро. Впрочем, я до этого дня все равно не доживу. Я беру конверт и протягиваю ему доллар. Это ему нравится гораздо больше. Он кивает и величественно удаляется по коридору.
Я открываю конверт. Точность Кочиевского меня поражает. Вот это профессионализм! В конверте адрес, подлинный адрес Ржевкина. Пока боевики Кочиевского и Хашимова будут убивать Друг друга в Схетоне, я могу спокойно съездить в Другой конец Антверпена и поговорить с Ржевкиным. Если, конечно, он окажется на месте.
