– Варя ещё вдоволь не накупалась и почти не загорела сегодня. Завтра поедем в гости к бабушке Гуле, она настойчиво приглашала. Заедем к Адилю с Сабиной, посмотрим, как устроились в новом доме. По городу пройдёмся, Варя ведь не видела ничего, хотя бы основные интересные места посмотрим. А послезавтра банкет в ресторане. В четверг домой.
По мере того, как Осман перечисляет планируемые действия, глаза деда всё больше и больше расширяются. В конце рассказа он чуть в ладоши не хлопает от восторга, подскакивая на стуле, хотя я не совсем понимаю почему.
Больше я не комментирую решение Османа, лишь искоса поглядывая на него злым взглядом. Он понимает, что, как только мы окажемся за дверями спальни, я его покусаю.
Всё оставшееся время за ужином я прокручиваю в своей голове варианты слов и действий, которые совершу по отношению к этому хитрому и несносному мужчине. И он понимает, что придётся очень сильно постараться, чтобы объяснить свои действия.
Как только мы поднимаемся и дверь закрывается, я спускаю на него всех собак разом.
– Ты. Снова. Со. Мной. Не. Посоветовался, – чеканю каждое слово, чтобы он понимал, насколько я злая сейчас. – Я уже почти расслабилась, решив, что остался какой-то час, и наш спектакль окончен, но ты решил продлить мои мучения, и свои, кстати, тоже! – почти кричу на него.
– Куколка, не кричи, нас могут услышать, – говорит совершенно спокойно, даже равнодушно, снимая с себя рубашку.
– Нужно было об этом думать, когда ты принимал решение остаться – без меня. А теперь поздно, Осман Дамирович, всё, надо было раньше думать, что тебе за это будет! – даже не думаю говорить тише.
– Ничего страшного не произошло. Побудем ещё три дня. Зато вдоволь накупаешься на море. Я не мог отказать Ахмеду – семья есть семья, – равнодушно пожимает плечами, расстегивает ремень, снимая джинсы.
Вот актёр! «Семья есть семья…»
– Не мог отказать?! Да ты его терпеть не можешь! Откуда вдруг глубокие родственные чувства? Ещё скажи, что к Рустаму воспылал нежностью! – закатываю глаза, прекрасно понимая, что такого в принципе не может произойти.
– К Рустаму ни в коем случае. Ахмеду согласие дал. – В этот момент Осман снимает с себя боксеры, оставшись передо мной совершенно голым.
– Что ты делаешь?.. – брожу взглядом по его телу, не в силах оторваться.
– Готовлюсь ко сну, – отвечает как ни в чём не бывало, наблюдая за моей реакцией.
Его тело сводит меня с ума. Хочется прикоснуться, провести ладонями, ощутить твёрдость рельефных мышц, спуститься ниже…
Осман уже возбуждён, в полной боевой готовности. Длинный, толстый подрагивающий член призывно манит, чтобы обхватить его ладонью.
Неосознанно облизываю губы, вспомнив сегодняшнее горячее утро и вкус этого большого мужчины на своих губах.
Рваный выдох Османа отчётливо говорит – он видел призывный жест и готов прямо сейчас всё повторить. Мужчина на взводе, тяжело дышит, считывая мои реакции, словно сканер.
Вспоминаю его в себе, и между ног скручивается тугая спираль предвкушения наслаждения, ощущения резких движений и эйфории, которое он способен подарить. Даже ноги свожу вместе, чтобы остановить в себе непреодолимое желание тут же наброситься на него.
Как за одну минуту из состояния невообразимой злости можно рухнуть в возбуждающую агонию?!
Останавливаю мысленно свои порывы, но понимаю, что сдерживаться рядом с ним не могу, не хочу. Спать с ним в одной постели ещё три ночи, не прикасаясь – это пытка чистой воды.
Его невозможно не хотеть.
– Осман, наш договор… – Последняя попытка уговорить его, и в первую очередь себя.
– Я разрываю договор.
Идёт ко мне, словно хищник, готовый к прыжку, гипнотизируя чёрным взглядом.
– В одностороннем порядке.
Притягивает за шею резким движением к себе, жёстко собирая в кулак волосы на затылке, накрывая мои губы голодным поцелуем, жадно погружаясь, не давая вздохнуть и возмутиться.
Мои руки скользят по его телу, не пропуская ни сантиметра, жадно исследуя и слегка царапая ноготками.
– Готов возместить все издержки.
Тут же мой сарафанчик летит на пол, туда же лиф. Соски под его пальцами мгновенно становятся твёрдыми и острыми.
– Исключительно натурой.
Гладит пальцами по чувствительному местечку через тонкую кружевную ткань трусиков, мягко поглаживая, призывно возбуждая. Становлюсь мокрой в секунду, и, кажется, даже температура зашкаливает. Загораюсь, словно спичка, лишь от одних прикосновений.
Не могу сдерживаться. Не могу с ним бороться. Хочу его чувствовать. Желаю повторения удовольствия сногсшибательного оргазма и сладкой дрожи во всём теле.
К чёрту всё… Хочу Османа.
Мужские пальцы, скользнув в трусики, тут же гладят клитор, надавливая, водя по спирали, накручивая мою чувствительность резко до горячего предела. Стону в его рот, не разрывая поцелуй.
– Это запрещённый приём… – на миг прерываюсь, чтобы промычать претензию.
– Зато невероятно действенный, Куколка. Заводишься с пол-оборота, ты уже готовая. Для меня.
