Молодая мать-одиночка Сильвия Морено ведет жизнь тихую и уединенную, посвятив себя воспитанию дочери. Красавец миллионер Винсент Бьюмонт помолвлен с роскошной светской львицей и восходящей звездой рекламного бизнеса. Что же способно свести вместе Сильвию и Винсента и разом перевернуть их жизни? Оказывается, это чарующая музыка арфы… и старания изобретательной тетки, решившей, что ей лучше знать, какая жена нужна племяннику.
Как всегда в первой половине дня, покупателей в музыкальном магазинчике было раз, два и обчелся. Из общего зала доносились приглушенные звуки рояля — худощавый юноша в очках, надо думать студент консерватории, вдохновенно играл Прокофьева, опробуя новые ноты. Длинноволосый подросток приценивался к гитарным струнам, да почтенная дама в шляпке под вуалью сосредоточенно листала сборник скрипичных упражнений и гамм для начинающих.
— Сильвия! Тебя тут спрашивают!
Сильвия Морено поспешно отложила пухлую стопку нот — она как раз разбирала новые поступления, чтобы рассортировать сборники по полкам и секциям, — и со всех ног бросилась из задней комнатушки к входу, гадая, и зачем это ее позвали, да так срочно. Ее тетушка, владелица магазинчика, всегда предпочитала общаться с клиентами лично.
Но загадка тут же прояснилась — и материнское сердце сжалось от тревоги. Высокая, представительного вида дама крепко держала за плечо Эстреллу, ее четырехлетнюю дочурку. И не какая-нибудь там соседка, нет. Сильвия потрясенно охнула: ведь это не кто иная, как Патриция Эсперанса Джермейн Бьюмонт!
Музыкальный магазинчик находился в Грегсонвилле, маленьком рыбацком городишке на берегу Тихого океана, а усадьба «Каса дель Рей» — в окрестностях Сан-Диего, в пятидесяти километрах к востоку. Однако все испаноязычное сообщество калифорнийского побережья между Сан-Диего и Лос-Анджелесом отлично знало эту незаурядную женщину и относилось к ней с глубочайшим благоговением. Сильвия внутренне похолодела. Больше всего на свете ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю.
— Это ваша дочь? — сурово осведомилась дама. На ее аристократическом лице явственно читалось неодобрение.
Сильвия с трудом отвела взгляд от гипнотизирующих темных глаз и заставила себя сосредоточиться на девочке. Та взирала на свою «похитительницу» снизу вверх едва ли не восхищенно.
— Да, — чуть слышно ответила она. — Эстрелла, что ты натворила? Тебе же полагается играть в саду за домом!
Малышка торжествующе взглянула на мать. В карих глазенках плясали бесенята, очаровательная мордашка осветилась обезоруживающей улыбкой. Сколько раз за последние годы Сильвия с досадой думала, что Эстрелла любому мальчишке сто очков вперед даст.
— Я перелезла через забор, — гордо сообщила она. — Меня Пабло научил как.
Итак, отныне и впредь оставлять негодницу одну ни в коем случае нельзя. Сильвия раздраженно выдохнула.
— И что дальше?
— На велосипеде покаталась.
— Она мчалась по улице на своем трехколесном велосипедике точно сумасшедшая, и в меня чуть не врезалась, — заявила дама.
Сильвия выпрямилась, готовая защищать дочь от любых нападок.
— Извините, пожалуйста, мисс Бьюмонт, что девочка подвергла вас такой опасности. И спасибо огромное, что вы потрудились ее привести. Я думала, что она играет в саду.
— Ваша дочь на редкость предприимчива. Ей бы следовало мальчишкой родиться. Впрочем, дети, они все такие. С ними держи ухо востро.
В голосе престарелой дамы прозвучали непривычно мягкие нотки, и Сильвия позволила себе расслабиться.
— Я это запомню. Спасибо еще раз, что привели мою непоседу, мисс Бьюмонт.
А мисс Бьюмонт тем временем продолжала пристально изучать молодую женщину, отмечая каждую деталь. И длинные пышные черные волосы, и непослушный локон, упавший на лоб. И густые ресницы, затенившие ослепительно синие глаза, и яркие полные губы, и длинную шею, и правильные черты лица, и пышную грудь, отчетливо обрисованную шелковой блузкой, и стройную талию, стянутую широким поясом, и роскошные бедра, и стройные ноги, и ступни в простеньких кожаных сандалиях…
До чего же неловко, когда тебя столь пристально разглядывают. Ощущение такое, словно стоишь перед неумолимым судьей, которая вот-вот вынесет окончательный, не подлежащий обжалованию приговор: легкомысленная мать, которая даже за собственным ребенком присмотреть не в состоянии. А ведь это неправда! Сильвия гордилась тем, что все ее силы, все ее думы отданы дочке. Просто Эстрелла порой бывает сущим чертенком…
— Я так понимаю, вы вдова.
— Да, — робко ответила Сильвия, изумляясь осведомленности собеседницы.
— И давно?
— Вот уже два года.
— Пожалуй, девчушке не помешала бы твердая мужская рука.
— У Эстреллы есть дяди, — холодно отрезала Сильвия, вспыхнув от незаслуженного упрека.
— Вы очень красивы. Неужели за вами никто не ухаживает?
— Нет. Я… гмм… еще не встретила никого, кто бы… — Под пронзительным взглядом темных глаз Сильвия беспомощно умолкла.
— Вы очень любили мужа?
— Ну… да…
— Девочке не на пользу то, что вы в магазине работаете, а за ней и присмотреть толком некому. Вам нужен хороший муж. Способный вас не только обеспечить, но и оценить по достоинству.
— Да, — покорно согласилась Сильвия.
А что еще ей оставалось делать? Спорить с Патрицией Эсперансой Джермейн Бьюмонт опасно. Лишь бы тетушка, что молча стояла рядом, не обиделась. Она ведь по-родственному позволяла Сильвии работать неполный день и дочку с собою приводить… Возможно, лишь до тех пор, пока ребенок не натворит ничего серьезного.