Люди наблюдали за обыском. Глазели. Они, наверное, явились из леса. Припарковали машины неподалеку.
Кто-то узнал про обыск и передал информацию дальше, она поползла по округе, от человека к человеку – призыв к действию. Волна слухов, набирающая силу.
Полицейские заканчивали работу. Все улики были упакованы и подписаны, бумаги разложены на кухонном столе. Гора ножей в полиэтиленовых пакетах, стопка чеков из кухонных ящиков. Одинокая клейкая записка, залетевшая под диван, на ней моим почерком выведено: «ПОЗВОНИ ДЖИМУ».
– Зачем вам чеки? – спросила я.
Кайл распростер над ними руки, словно над музейными экспонатами.
– Вот что нам известно, Лия. Слушайте. Незадолго до смерти Джеймса Финли он сам или кто-то другой звонил сюда несколько раз из мотеля. Отсюда тоже были звонки туда. Здесь нет ножа, похожего на орудие убийства, и, судя по всему, в этом доме не было совершено никаких преступлений. Теперь о том, что нам не известно. Кто такая Эмми? Ни в одном мотеле нет сведений о такой сотруднице. Твои соседи не могут ее описать, хотя машину Эмми они видели. Некий мужчина утверждает, будто встречал ее за рулем.
Сердце затрепетало: частичка Эмми, еще один человек, способный вызвать ее к жизни.
Кайл продолжал:
– В доме нет документов на имя Эмми. – Он постучал по бумагам на столе. – Я сфотографировал ваши документы, на машину и прочее, чтобы их исключить. В общем, квитанции и чеки – пока единственная наша зацепка. Если тут есть чеки Эмми, мы обратимся в магазин, где она делала покупки, и запросим данные видеонаблюдения. Время посещения указано в чеке.
Я посмотрела на стопку. Неприятно, что Кайл сфотографировал мои документы, но на каком основании возражать? Чеки наверняка тоже мои. Вряд ли Эмми что-то хранила. Она, скорее всего, выбрасывала чеки при выходе из магазина – если вообще забирала на кассе.
– Ваша задача, – сообщил Кайл, – разобрать чеки вместе с патрульным Доджем и рассортировать на свои и Эммины. Справитесь?
– Да, – кивнула я.
Посмотрела на ножи. Вновь на Кайла. Его лицо смягчилось.
– Я знаю, вы считаете Эмми жертвой, но доказать это трудно. Трудно, Лия.
Взгляд Кайла уже блуждал по кухне. У меня внутри все сжалось. Неужели он и сейчас ведет игру? Привез с собой бланк, получил мое согласие, провел обыск – все, как задумал. Чего еще желать?
– Вы действительно считаете, что Эмми замешана в убийстве?
– Ну, это тоже доказать трудно.
Я заметила, как внимательно наблюдает за Кайлом Эган, и встревожилась. Вдруг Эган догадался? Вдруг Кайл обычно не делится информацией, не ведет себя со свидетелями так дружелюбно – или так нежно?
Я села за стол, опустила глаза и стала ждать ухода копов.
– Мы хотим одного и того же, – произнес Кайл. – Найти Эмми. Узнать, все ли с ней хорошо. И выяснить, что произошло.
Я обычно понимаю, когда мне врут. Начало стандартное: подготовка, изложение мотивов и устремлений.
Именно на этом построены новостные репортажи, они эксплуатируют желание, свойственное всем людям без исключения. Мы любим сюжетные повороты. Дайте нам преамбулу, и мы станем нетерпеливо ждать развязки.
Именно это заставляет читателей возвращаться к газете. Поиск информации, подробностей: были ли арест, суд, развязка? Несправедливость, предшествующая неизбежной справедливости.
Мы требуем замкнуть круг.
Иногда требуемого не получаем. И начинаем сами дирижировать историей, подгонять кусочки головоломки.
Передо мной лежала груда чеков, за окнами в отдалении собиралась толпа, у стола стоял полицейский, а я понимала, что все мы с нетерпением ждем одного и того же, – поставить точку в этой истории. И сделать это могла только я.
Кельвин Додж сел за стол. Я заметила грязь у него под ногтями, уловила запах холодной земли и поняла, что Додж вновь побывал под домом. Вовремя я убрала коробку.
Я разбирала чеки и старалась не смотреть на руки Доджа. Передавала ему бумажки, одну за другой, говорила: «Мое». Он их просматривал, складывал в стопку. Несколько чеков за топливо я не смогла вспомнить, о чем и сообщила. Эти Додж забрал, предварительно переписав данные.
Он напрягался и ерзал, но молчал. Его, видимо, оставили здесь как самого младшего по званию. Я надеялась, что это сыграет мне на руку. В силу юного возраста Додж, наверное, еще не пресытился реалиями работы, им по-прежнему двигали адреналин и мечты.
– Мое, – прокомментировала я очередную квитанцию и сидя покрутилась вправо-влево, разминая спину. – Можно сделать перерыв?
– Конечно.
Я налила себе воды, предложила и Доджу.
– Есть еще газировка. И пиво.
– Я буду газировку, – сказал он.
Я вскрыла банку, перелила содержимое в стакан, вслушиваясь в шипение пузырьков.
– Спасибо, – поблагодарил Додж.
Я осталась стоять у кухонной тумбы, медленно сделала глоток и спросила:
– Почему все думают, будто исчезновение Эмми имеет какое-то отношение к делу Кобба? Не пойму, где тут связь.
Додж, держа одной рукой стакан, откинулся на стуле.
– Не знаю. Следователи рассматривают разные версии.
– Я слышала, Кобб использовал камень – таких много на берегу озера.
– Да. Камень, правда, пока не нашли.
