Луизе так хотелось остаться. Она спала бы на полу, возле кроватки Милы. Она не шумела бы и никого не побеспокоила бы. Она не хотела идти домой. С каждым днем она возвращалась все позже. Бродила по улицам, натянув шарф до подбородка и глядя под ноги. Она боялась столкнуться с владельцем квартиры – стариком с рыжими волосами и налитыми кровью глазами. Скряга! Он и поверил ей только потому, что «сроду не надеялся сдать жилье в этом квартале белой». Наверное, теперь он об этом жалеет.
Сидя в метро, она сжимала зубы, чтобы не расплакаться. На улице шел мерзкий холодный дождь, намочивший ей пальто и волосы. Тяжелые капли, срываясь с крыш, падали ей за воротник, и она вздрагивала. Дойдя до угла улицы, вроде бы безлюдной, она почувствовала, что за ней наблюдают. Она обернулась – никого. Вдруг в полутьме она заметила примостившегося между двух машин мужчину. Он сидел на корточках, с голой задницей, опустив на колени огромные ручищи. В одной руке он держал газету. На Луизу он смотрел без тени смущения или враждебности. Она отступила. К горлу подкатила тошнота. Ей хотелось закричать, призвать кого-то в свидетели. Мужчина испражнялся прямо на улице, у нее под носом. Очевидно, привык справлять нужду прилюдно. Ни стыда ни совести.
Луиза бегом бросилась к своему подъезду. Пока она поднималась по лестнице, ее колотило. Дома она принялась наводить порядок. Сменила постельное белье. Ей хотелось вымыться, встать и долго-долго стоять под струей горячей воды, чтобы согреться, но душ сломался еще несколько дней назад. Деревянный пол под поддоном душевой кабины прогнил и почти провалился. С тех пор она мылась в раковине, обтираясь рукавичкой. Три дня назад она вымыла голову, сидя на пластиковой табуретке.
Она легла в постель, но сон к ней не шел. Перед глазами стоял виденный только что мужчина. Как ни гнала она от себя ужасные мысли, но не могла запретить себе думать, что вскоре на его месте окажется она. Ее выгонят на улицу. Она лишится даже этой убогой квартирки и тоже будет испражняться на улице, как животное.
На следующее утро Луиза не смогла встать с постели. Ночью у нее поднялась температура; ее знобило так, что зубы стучали. Горло опухло и болело. Она не могла даже сглотнуть слюну. Вскоре после половины восьмого утра зазвонил телефон. Луиза не сняла трубку. На экране высветился номер Мириам. Луиза открыла глаза, протянула руку и нажала отбой. И упала лицом в подушку.
Телефон зазвонил снова.
На этот раз Мириам оставила голосовое сообщение: «Луиза, добрый день. Надеюсь, у вас все в порядке. Уже почти восемь. Мила вчера вечером заболела, у нее температура. У меня сегодня важное дело, я вам говорила, что я выступаю в суде. Надеюсь, что у вас все хорошо и ничего не случилось. Перезвоните мне, как только получите сообщение. Мы вас ждем». Луиза уронила телефон на пол и плотнее завернулась в одеяло. Она старалась не думать о том, что ей хочется пить и срочно надо в туалет. У нее не было сил даже шевельнуться.
Кровать она придвинула к стене, поближе к чуть теплой батарее. Головой при этом она едва не упиралась в окно. Она смотрела на голые деревья на улице и не понимала, как жить дальше. В ней поселилась странная уверенность, что бороться бесполезно. Что ей остается лишь отдаться течению событий, плыть по воле волн, полностью покориться обстоятельствам. Вчера она достала эти письма. Вскрыла конверты и порвала письма в мелкие клочки, которые бросила в кухонную раковину. Пустила воду. Раз-мякнув, клочки бумаги склеились в бесформенный ком. Она смотрела, как он постепенно тает под струей кипятка. Опять зазвонил телефон. Луиза сунула его под подушку, но настырный трезвон мешал ей забыться сном.
Мириам металась по квартире. На полосатом кресле была разложена ее адвокатская мантия.
– Она не вернется! – сказала она Полю. – Это не первый случай, когда в один прекрасный день няня просто исчезает. Я слышала десятки таких историй.
Она снова и снова набирала номер Луизы, но та не отвечала. Мириам, чувствуя свою беспомощность, набросилась на Поля. Он был слишком суров с Луизой и разговаривал с ней как с простой домработницей.
– Мы ее обидели! – заключила она.
Поль успокаивал жену. Наверное, у Луизы проблемы, у нее что-то случилось. Она не посмела бы вот так взять и бросить их, без всяких объяснений. Она так привязана к детям! Как она могла уйти не попрощавшись?
– Чем строить предположения, поищи лучше ее адрес. Посмотри в контракте. Если через час она не ответит, я сам к ней поеду.
Мириам, сидя на корточках, рылась в ящиках комода, когда наконец зазвонил телефон. Еле слышным голосом Луиза просила ее извинить. Она заболела и не встает с постели. Звонков она не слышала – проспала все утро. Она раз десять повторила: «Мне так неудобно…» Мириам оторопела: такое простое объяснение даже не пришло ей в голову. Ей стало совестно. Почему она не подумала, что Луиза может заболеть? Как будто та была неуязвимой, а ее тело – не ведающим усталости и недомоганий.
– Понимаю, – сказала она. – Конечно, отдыхайте, мы как-нибудь выкрутимся.
