– Бедный лорд Фредерик. За какие грехи ты ему досталась?
Джиджи почувствовала, как его пальцы возятся с застежкой на брюках. Затем он вновь распахнул: полы ее халата и задрал подол ночной сорочки. Когда же его горячая возбужденная плоть прижалась к ее животу, она закрыла глаза и отвернулась. Однако ей не удалось остановить нахлынувшую на нее лавину сладостных ощущений.
Несколько секунд спустя он вошел в нее, и пальцы ее судорожно вцепились в халат. Джиджи чувствовала, как наслаждение с каждым мгновением нарастает, – и ненавидела себя за это.
Вскоре послышался прерывистый выдох, и руки мужа крепко стиснули ее бедра. После чего он содрогнулся и замер. Пятнадцать секунд спустя он уже направлялся к выходу.
Открыв глаза, Джиджи увидела выходившего из комнаты Камдена. Когда дверь за ним закрылась, она посмотрела на часы. Прошло ровно три минуты.
Да, всего лишь три минуты.
Когда Джиджи проснулась, комнату заливал мертвенно-бледный свет. Часы показывали половину десятого. Она рывком села в постели и воскликнула:
– О Боже!..
Ах, как же так? Ведь в девять часов они должны были выехать в Бедфорд, а оттуда отправиться в Париж!
Выбравшись из постели, Джиджи поспешно надела халат, после чего бегом бросилась в соседнюю комнату и дернула за шнур звонка – чтобы принесли горячую воду. К счастью, дорожное платье приготовили еще накануне вечером. Надев нижнюю сорочку, Джиджи стала надевать панталоны, потом – нарядную нижнюю юбку и корсет. Несколько минут спустя она перевела дух. Слава Богу, оделась. Вернее, почти оделась – предстояло еще затянуть корсет. Но куда же запропастилась ее горничная с горячей водой? Наверное, заблудилась в незнакомом доме.
Джиджи принялась сражаться с корсетом. Она изо всех сил дергала за шнурки, пытаясь потуже затянуть каждую пару укрепленных стальной проволокой петелек, и одновременно выворачивала шею, проверяя в зеркале, как продвигается дело.
Дверь наконец-то отворилась.
– Быстрее, Иди! – крикнула она. – Я уже два часа как должна быть одета!
Но это была не Иди, а Камден, готовый хоть сейчас тронуться в путь. Он словно только что сошел с Олимпа – спокойный, сдержанный, прекрасный. Она же стояла перед ним с растрепанными волосами и в дезабилье.
Но ведь он видел ее и вовсе без одежды, не так ли? Так что, наверное, не стоит волноваться. Улыбнувшись, Джиджи сказала:
– Доброе утро, Камден. Я, к сожалению, проспала, но ничего страшного, верно?
– Ты права, ничего страшного. Но все-таки хорошо, что ты уже проснулась.
Снова улыбнувшись, она сказала:
– Прости, пожалуйста. Я буду готова через минуту, и мы сможем ехать.
Маркиз посмотрел на нее долгим и пристальным взглядом, потом вдруг спросил:
– Справишься сама?
Не дожидаясь ответа, он развернул ее спиной к себе и занялся хитросплетениями корсета. А Джиджи, глядя в зеркало, любовалась мужем – он был необычайно красив, и им нельзя было не восхищаться.
– Готово, – сказал он минуту спустя.
Развернувшись, Джиджи потянулась к мужу, но он отвернулся от нее. Как странно… Может, он не заметил ее протянутой руки? Чтобы как-то выйти из положения, она сказала:
– Ума не приложу, почему до сих пор не пришла горничная. Я плохо представляю, как укладывать волосы.
Камден стоял, глядя в окно, выходившее в парк за домом.
– Не торопись. Я дал прислуге выходной. Мы никуда не едем.
Джиджи замерла с расческой в руке.
– Не едем? Но ты ведь уже пропустил начало занятий. – Она принялась расчесывать волосы. – Поезд отправляется из Бедфорда только в половине второго, и у нас еще есть время.
Маркиз криво усмехнулся:
– Наверное, ты меня не поняла. Я не сказал, что не еду.
Много лет назад, на семейном празднике, Джиджи садилась, а кузен в этот момент выдернул из-под нее стул. Она тогда шлепнулась на пол, и ей показалось, что внутри у нее все перевернулось. Сейчас она чувствовала то же самое, хотя и не падала.
– Что?.. Ты о чем?
– Я решил зайти и попрощаться перед отъездом, – с невозмутимым видом заявил Камден.
Джиджи замерла, ошеломленная словами мужа. Он хочет бросить ее на следующий день после свадьбы, на следующее же утро после такой незабываемой брачной ночи?
– Но как же?.. – пробормотала она. – Почему?..
Тремейн посмотрел на нее как-то странно.
– По-моему, у нас изначально был уговор: как только мы скрепим наш брак, каждый из нас пойдет своей дорогой, пока не придет время рожать наследников.
Джиджи пришел на ум глупейший ответ. «Ты хоть что-нибудь понимаешь в контрактах? – чуть не спросила она. – Ты отклонил мое предложение, и оно больше не имеет силы. Этот брак заключался на совершенно других условиях.
– А как же… как же наш званый вечер? – пробормотала она в растерянности.
«Как же так? – думала Джиджи. – Ведь еще несколько часов назад он был так нежен со мной… А теперь преспокойно заявляет, что всегда считал наш союз браком по расчету. И зачем же он тогда приезжал ко мне каждый день, когда мы были помолвлены? Зачем строил планы на будущее? И как же обручальное кольцо у меня на пальце? Как Крез?..»
– Никакого вечера не будет, – ответил Тремейн.