Она стояла посреди комнаты, без единого украшения, в своем обычном шерстяном платье. Макс протянул к ней руку и провел пальцами по ее щеке, слово все еще не мог поверить, что Виолетта существовала на самом деле. А она, закрыв глаза, тихо постанывала от его прикосновений. Казалось, что стоило ему в самом начале только притронуться к ней, и она забыла бы, где находилась…
— Они ушли? — прошептала она, не сводя с Макса своего взгляда.
Он посмотрел в ее глаза, и в нем вспыхнули старые воспоминания. Его одолевала лихорадка человека, готового отдать все, что у него было, за любовь женщины. Щелкнула дверь за последней дамой, выходившей из комнаты.
— Все ушли. Мы остались совсем одни.
Они остались одни. Она поняла это, когда пистолет последнего бандита щелкнул впустую, и тот, прежде чем ускакать, швырнул его со злости почти ей под ноги.
— Они ушли, — прошептал Макс.
— Значит, теперь мы в безопасности? — с надеждой спросила Иоланда. — Ведь они больше не вернутся?
Вдали постепенно затихал стук лошадиных копыт. Луи, Этьен… или, как их там звали… Их зловещие лица насмехались над ней, наводили на нее ужас.
— Пожалуйста, обними меня, — прошептала она.
Макс подчинился и выполнил ее просьбу даже еще более охотно, чем она ожидала. Иоланда в ответ тоже прильнула к нему. Затем оба, спотыкаясь, побрели к тому укрытию — сараю с сеном, до которого так и не успели добраться, когда фанатики окружили Макса.
Забравшись внутрь, Иоланда повалилась на сено, вероятно, заготовленное фермером на зиму, но по какой-то причине до сих пор забытое. В окружавшей их темноте едва можно было различить что-либо, только чувствовался пряный запах сухой травы, да глухо звякнули какие-то металлические инструменты, отброшенные Максом в сторону, когда он садился рядом с ней. Сквозь неплотно закрытую дверь они видели полоску лившегося внутрь яркого лунного света.
— Обними меня еще, Макс, — шепотом попросила Иоланда.
— Ты даже сама не понимаешь, что говоришь, — отозвался он.
— Макс, ни один из нас даже не знает, доведется ли ему снова увидеть солнечный свет, а ты беспокоишься о каких-то правилах приличного поведения для щепетильных особ. Обними же меня. Ну, разве тебе не хочется?
У Макса уже несколько дней было сильное желание прижать ее к своей груди, а этот спектакль перед головорезами взволновал его кровь и заставил сердце колотиться сильнее. Все ведь было проделано лишь для того, чтобы ввести сброд в заблуждение, и тогда Макс контролировал себя. Но здесь, в этом сарае, где он вряд ли сможет сдерживать свои чувства… нет, она просила слишком многое. Но едва он подбадривающе погладил ее по спине и поцеловал в волосы, как все разумные доводы уступили место другому чувству.
Руки Иоланды проскользнули под открытую сорочку Макса.
— Ты же весь в крови! — вскрикнула она.
