– Он то же самое говорил, а потом вы его же и убили, – выкрикнула я в ответ.
В горле встал ком от непролитых слез. Один плюс в этом все же был – спецслужбы, или к кому там вез меня Алик, не догадывались о причине нашего притяжения друг к другу.
– А где Тимур? И второй? – решилась узнать, оглядываясь назад.
Заросшая дорога извивалась и пряталась за поворотом. Тайга была прекрасна в своем величии. И словно никого не было в мире, только мы с брюнетом во всем свете выжившие. Тряхнула головой, отгоняя ужасные мысли. Мне было не по себе. Это страшно, когда нет будущего.
– Не беспокойтесь, они не вернутся. У них встреча, – услышала ответ Алика и развернулась обратно, поглядывая на мужчину.
– До скольки встреча? – уточнила, чтобы быть спокойной.
Я люблю ясность, наверное, издержки профессии. Все четко по полочкам.
Хмурый кинул странный взгляд на меня и промолчал. Я же не поняла его таинственности.
– Это секрет? – удивилась, замечая, как мужчина еще сильнее стал хмуриться.
– Да, Кристина Анатольевна, – чуть помолчав, выдал Алик.
После такого разговор сразу сошел на нет. Не хотелось мешать брюнету управлять машиной, но и сидеть в молчании было тягостно.
Ведь я так давно ни с кем нормально не общалась. Только с Катей. Сутки уже прошли с нашего расставания. Интересно, как она там? Чем занимается? Ведь обязательно должна Марине все рассказать, вот не верилось, что утаит от нее хоть что-то. В сердце стало растекаться тепло от мысли о моих подругах. Я надеялась, что знакомство со мной не принесло им неприятностей.
Украдкой разглядывая Алика, я пыталась понять, кто он и чего добивается. Получается, он агент под прикрытием, как показывали в фильмах, которого внедрили в банду для ее дальнейшего разоблачения. Неужели он тот рыцарь, который спасает заложников, вырывая их из лап террористов? Или все же просто везет сыр в мышеловку, приготовленную для Тимура. Хмурый встретился со мной взглядом, и я поняла, что он беспокоился обо мне.
– А как мне вас называть? – спросила, когда поняла, что молчание начало давить.
– Можно просто Алик, – сухо ответил мужчина, а я надеялась на улыбку.
Значит, я для него сыр. Отвернулась к окну, рассматривая калейдоскоп за стеклом. Скорость была немаленькая. Может, мужчина такой собранный потому, что еще не все закончилось, и он боится расслабиться раньше времени.
– Все хотел спросить, как давно он вас преследует? – вопрос прозвучал слишком буднично, но я услышала сочувствие в голосе.
– Три… – хотела было ответить, но запнулась и подозрительно перевела на него взгляд. Зачем ему было это знать?
– Пять лет! – выдала я, сама испугавшись своего вранья.
– Так долго! – изумился Алик, бросив взгляд через зеркало заднего вида.
– Ну, любовь имеет свою силу, – с сарказмом ответила, густо краснея.
Не умею я лгать людям. Неприятно становится на душе.
– Вы любили его? – продолжил допрос Алик, а я уже пожалела, что вообще начала разговор. Молчала бы себе, и врать не пришлось бы.
– Нет, никогда, – твердо ответила, всматриваясь в тайгу, пытаясь увидеть, что за первым рядом деревьев. В просветах виделось мне небольшое озеро, красивое и спокойное.
– А он вас любит, – вздрогнула от уверенных слов.
Алик верил в то, что говорил.
– Нет, это не любовь, а болезнь, – я не согласилась с ним.
Уж я-то лучше знаю. Это не любовь. Она не может быть такой. Это болезнь, замешанная на химических процессах, не более того. И я с блондином хотела как можно быстрее расстаться навсегда, чтобы избавиться от этого наваждения.
– Любовь, – со странной завистью выдохнул Алик, чем привлек мое внимание. – Так только за любимой следят. Неотрывно, издали. Год терпел, а потом вы с подругами решили загулять. Я его никогда таким не видел. Он просто на глазах зверел, стоило кому-нибудь подойти к вам. Мы с Серым еле сдерживали его от убийства ваших кавалеров. А вы ничего не подозревали и отказывали каждому. Вы не правы, Кристина Анатольевна, так только любят.
– Если бы, – горечь сочилась в моем голосе, мне было обидно.
Он следил и все это время был рядом, подбирался ближе, а я не ощущала его ни сном ни духом. Тимур упорно преследовал совсем неромантические цели.
– Вы неправы. Он меня ненавидит, – печально, но так уж сложилось, что других чувств я в нем не вызывала, а он у меня только отвращение к самой себе.
– Это просто слова. Уверен, ради вас он пошел бы на все.
– Алик, хватит, прошу вас. Он не такой. Это не любовь. И он будет рад моему холодному и изрядно посиневшему трупу, уверяю вас.
Резко ударив по тормозам, брюнет развернулся ко мне всем корпусом. А я отвечала ему удивленным взглядом. От экстренного торможения я чуть не ударилась головой о переднее сидение.
– Уверены? – вкрадчиво спросил Алик, пытливо тараня меня тяжелым взглядом.
– В чем? – запуталась я в порывах брюнета.
То сказки рассказывает про высокие чувства, то тормозит так, что язык можно прикусить и нос разбить, а теперь и вопросы задает ни о чем.
– В том, что он будет рад вашему трупу.
