Застрекотал двигатель, фюзеляж охватила дрожь. Модернизированный «кукурузник» Ан-2ТД тряско покатил вперёд. Ускоряясь, скакнул резвым козликом, жестковато приложился колёсами о грунт. Следующий подскок увенчался отрывом от земли. Взлетели!
Гальцев смежил веки, затаил дыхание, прислушался к себе. Мандража не уловил.
— Зацепить карабины! — команда означала, что поднялись на высоту двести метров.
Анатольич лично зафиксировал каждый карабин за кольцо удлинителя.
Отрывисто взвыла сирена, зажёгся жёлтый плафон.
— Приготовиться!
Сидевшие по левому борту парашютисты, Гальцев в их числе, встали.
Анатольич открыл дверь, внутрь с разбойничьим посвистом ворвался ветер.
Выброска начиналась с законных восьмисот метров, в «Икаре» на безопасности не экономили.
Сирена загудела непрерывно, плафон теперь горел зелёный.
— Первый пошёл!
«Первый», коренастая смурная тётя лет сорока с гаком, сиганула образцово-показательно. Гальцев без промедления шагнул на освободившееся место, утвердил одну ногу в углу двери, пригнулся и резко оттолкнулся от порожка.
Пять секунд провала со стабилизирующим парашютом дарили иллюзию свободного падения. Земля притягивала со скоростью тридцать метров в секунду, шутка ли!
Каждая клеточка тела восторженно отзывалась на упругий встречный поток воздуха, он был живой, он пальпировал множеством проворных пальчиков.
Внутри победным басом ликовал Фёдор Иванович Шаляпин: «Вдо-оль по Пите-ерской, по Тве-ерской-Ямской, да, ээх!»
— Ур-ра! Я умею летать! — ощущение самостоятельного полёта нахально противоречило законам физики.
Основной парашют раскрылся в назначенный миг. Полёт-падение трансформировался в плавное, управляемое скольжение вниз. Лёгкое разочарование шильцем кольнуло: «И это всё?!»
Гальцев опустил взор на пейзажик из детского конструктора «Лего». Брусок аэроклубовской «газельки», около неё — россыпь муравьишек. Друзья и родственники «перворазников» с любопытством взирали, как в синеве над ними один за другим вспухают белые купола.
Натянув правую стропу, Алексей направил себя ближе к месту сбора. Зачем на горбу таскать парашюты? Не пушинки, на круг — тридцать пять кг.
Ощущение родившегося заново свидетельствовало — наступил катарсис. Всё будет хорошо!
Что за хрень?! На высоте пятьдесят метров вдруг расшалился ветер. Налетел ниоткуда вихрь, раскачал, как марионетку. Рефлекторные попытки унять качку и повернуться по ветру успеха не имели.
Гальцева закрутило юлой, понесло боком. Земля приближалась рывками, приближалась быстрее, чем полагалось. Алексей инстинктивно зажмурился. Удар, хруст…
Процесс вхождения в руководящую должность представлялся иначе. Злой, как чёрт, Кораблёв изо всех сил пытался не взорваться. Возмущение распирало. Тупо ломило в затылке, дёргался глаз.
Вдобавок привязалась прибаутка Маштакова, одна из киноцитаток, которыми тот любил пересыпать разговор:
— В понедельник дела не делаются!
Многие находили фразочку прикольной, Кораблёва же она раздражала. Оправдание собственного безделья на старте недели — удел лузеров.
Спусковым крючком послужил фортель, выкинутый накануне Гальцевым. У несостоявшегося зама хватило смелости положить повинную голову на плаху.
Прозвонился он поздно вечером, страдальческим голосом поведал о чэпэ:
— Перелом лодыжки… Наложили гипс… Велели лежать… Срок не говорят, недели две минимум…
— Какого х*я тебе не сиделось дома?! Какие на х*й прыжки с парашютом?! — гневная реакция Кораблёва была адекватной случившемуся. — Ты кто?! Супермен?! Чего тебе не хватало? В отпуск захотел — на тебе отпуск! Балдел в Турляндии, пока я тут уродовался. Жду его не дождусь, а он, понимаешь, в солдатиков играть вздумал! В армии не наигрался!
Гальцев удручённо вздыхал в трубку:
— Виноват, Александр Михайлович…
Вдобавок выходные преподнесли труп с подозрениями на криминал. В реанимации умер молодой парень, подобранный «скорой» на улице. Множественные кровоподтёки на лице и теле исключали падение с высоты собственного роста. Материал неделю провалялся в службе участковых. Менты тупо ждали, когда избитый придёт в себя и расскажет, что с ним случилось. Наработок по сообщению — с гулькин хрен. Зацепок — ноль. Сейчас они подпишут сопровод у своего начальства, притащат материал в СК, с себя ответственность скинут. Кому поручить проверку?! У всех завал…
Пять копеек в копилку проблем добавила родная прокуратура. Спозаранку позвонил Аркадьич.
— Не стал на уик-энд тебе настроение портить, комиссар Каттани. Ты там своих шефов крутых активируй. Чего вы с переездом думаете? Меня трясут, как грушу. Надо, бляха-муха, решать вопрос.
Какой переезд, коллеги? Нам от роду три дня, а вы нас на улицу гоните!