Военный историк Горчилин Сергей Андреевич, мужчина завидной аристократической наружности, ценитель русского балета и увлечённый нумизмат, родившийся, к слову, со мной в один день с разницей в три года (он младше), предположил, что в руки автора попала та часть воспоминаний летописца ударников полковника Левитова[77], которая значится утерянной.
А доктор исторических наук Арсений Янович Лепестков — тот вообще учинил критический разбор моей книги на интернет-форуме. Мэтр указывал на ошибки в датах и географии. Пенял на отсутствие научного аппарата. Серьёзный тон маститого спеца меня позабавил, я ведь и не помышлял раскачивать академические устои.
Форумчане пригласили меня на конференцию в дом Русского Зарубежья имени Солженицына. Оказанная честь льстила, от поездки остановило отсутствие гардероба. На такое мероприятие по протоколу, вероятно, полагается смокинг.
Волна поднялась, чтобы вскоре улечься. Так бывает всегда. Но я успел подзарядиться позитивными эмоциями. Они помогли справиться с навалившимися хлопотами по обустройству приобретённой квартиры.
Савельич подогнал бригаду рукастых мастеров. Задумал отделать мою хатку под дуб и под ясень. Но я возразил. Сколько можно злоупотреблять хорошим отношением?
Я ограничился бюджетным ремонтом. Линолеум — на пол, обои — на стены, побелка потолков. Даже от плитки в ванной отказался под предлогом того, что дом должен пережить усадку фундамента.
Квартира у меня из тех, что в провинции именуются элитными. Насколько, конечно, может по определению быть элитной однушка. Комната — двадцать квадратов, шестнадцать — кухня. Большая прихожая. Просторная, пока открытая всем ветрам, лоджия.
Обстановка — в стиле минимализма. Одну стену занял стеллаж с книгами. Высокий, под потолок. Сбережению библиотеки в период моих скитаний я обязан Вадику Соколову. Друг детства у меня — кремень.
Из мебели присутствует угловой диван «анаконда», напротив него стоит телевизионная тумбочка, на которой — «Samsung» с диагональю сорок два дюйма и DVD-плеер. Ещё есть шкаф-пенал, письменный стол и офисное креслице к нему.
Справив новоселье, я планировал устроиться в ДСК претензионистом. Понимал, что полноценным юристом не потяну, квалификация утрачена. Планировал трудиться потихонечку на ниве народного хозяйства, восполнять душевную энергетику, а, когда заряжусь процентов хотя бы на семьдесят пять, хотел, помолясь, браться за главную книгу. Мой персонаж, штабс-капитан ударного полка, требовал предоставить ему слово на тему трагического исхода Русской армии Врангеля из Крыма.
И тут приключилось знакомство с моим будущим шо-ураннером (значение этого англицизма я узнал позднее).
Мобильный заиграл бодренькое вступление новиковского «Извозчика» в двадцать один час десять минут. Время звонка уже характеризовало абонента определённым образом.
Номер высветился неизвестный, я ответил. Литературное ремесло обязывало перманентно расширять круг знакомств. Среди читателей находились активные, желающие обсудить с автором его творчество. Это было приятно. Каким макаром выведывали они номер телефона, можно только догадываться. Отдельные граждане проявляли назойливость, на таких я старался не серчать. Полных дураков пока, к счастью, не попадалось.
— Не разбудил?! — напористо вопросил баритон с хрипотцой а-ля Владимир Семёнович Высоцкий.
Подобную бесцеремонность мог позволить себе лишь хороший приятель.
— Гена? — я осторожно предположил армейского дружка с Алтая, с которым не виделся с самого дембеля.
— Почти угадал! Рома! — с пионерским задором отозвался абонент. — Ладно, не парься, Михал Николаич. Не угадаешь. Уделишь минуту?
— Давай, — язык не повернулся произнести «вы», по ситуации оно показалось несимметричным.
— Роман Ротмистров! Слышал про такого?!
Здесь я подумал — чувак, по ходу, на кочерге, прикалывается. Ротмистрова я только одного знаю, маршала бронетанковых войск времён Великой Отечественной, давно покойного. Причём наше знакомство носит сугубо односторонний характер.
— Сериал «Пэпсы» смотрел?! — однофамилец маршала дал подсказку.
— А должен? — моя реплика была из недавно взятых на вооружение.
— Обязан! Ха-ха! Короче, Мишаня, я к тебе с предложением, от которого нельзя отказаться. Ха-ха! Оцениваешь классику? Предлагаю стать моим соавтором в новом проекте. Заработать можно прилично. Ну, как? По рукам?!
Я не врубался, кто это и о чём конкретно идет речь. Но жизнь научила меня не шарахаться от непоняток.
Вместо условленной «минуточки» проговорили мы около часа. Я не парился, входящий звонок был бесплатным.
Московский сценарист из отставных ментов звал меня в соавторы телепроекта. Жанр сериала, разумеется, был криминальным.
О моём существовании Ротмистров узнал по книжкам, изданным «Кошками-мышками». Контакты ему предоставило издательство.
— Гляжу, Мишаня, в службе ты шаришь. Пишешь складно. И с юмором у тебя нормуль, — приводимые доводы гладили меня по шёрстке.
Я признался, что в написании сценариев не волоку.