Согласно требованиям инвесторов, после участия в Столичном международном кинофестивале фильм должен был выйти в прокат в первый день Нового года. Полученные на кинофестивале премии, несомненно, окажут огромное влияние на кассовые сборы.
На дворе уже стояли не 80-е и не 90-е. Инвесторы были очень смышлёными людьми. Кассовые сборы всегда стояли у них на первом месте.
Чэнь Пу фыркнул, на его лице читалось недоверие.
Гао Юэ решил разредить обстановку и сменил тему разговора, спросив Цинь Цин: «Цинь Цин, ты во второй половине дня собираешься возвращаться в учебное заведение?»
Цинь Цин кивнула, спросив: «В чём дело, профессор Гао?»
«Это хорошо…»
Гао Юэ указал на Лу Чэня, сказав: «Не могла бы ты сопроводить Лу Чэня в учебный отдел и отыскать там заведующего Лу или помощника заведующего Чэня, чтобы оформить ему удостоверение стороннего наблюдателя?»
Уж если взялся помогать, так помогай до конца. Хоть Гао Юэ и написал всю необходимую информацию на визитке, он всё же отправил Цинь Цин на помощь Лу Чэню. Таким образом Лу Чэнь сегодня во второй половине дня смог бы получить удостоверение стороннего наблюдателя и расписание учебных занятий и избавил бы себя от лишней мороки.
Цинь Цин слегка удивилась, но не стала возражать: «Хорошо.»
У неё был сдержанный характер, но её просил профессор Гао, поэтому она согласилась помочь. К тому же здесь не было ничего сложного.
Лу Чэнь улыбнулся: «Извини за беспокойство, младшекурсница Цинь.»
На самом деле он и сам мог со всем разобраться и не хотел беспокоить Цинь Цин, но ему было неловко идти вразрез доброй воле Гао Юэ.
На лице Цинь Цин показалась улыбка.
Она встала, сказав: «Тогда пойдём. Если опоздаем, учебный отдел закроется.»
«Подожди!»
Чэнь Пу вскрикнул: «Малышка Цинь, сыграй сперва нам одну композицию. Я так давно не слышал твоей игры на цитре!»
Говоря это, он окинул Гао Юэ укоряющим взглядом за то, что тот чуть не испортил настроение.
Цинь Цин снова уселась и без всякого стеснения сообщила: «В таком случае я преподнесу для господ одно музыкальное произведение.»
Чжан Вэньтянь, Гао Юэ, Чэнь Пу и Чэнь Цзяньхао улыбнулись.
Цинь Цин была необычной девушкой. Она обладала не только незаурядной красотой, но и проницательным умом. С детства она училась играть на цитре и была на голову выше всех остальных в игре на этом инструменте.
Так много клиентов посещало Чайный Мир, и так редко удавалось услышать игру Цинь Цин.
Но, когда пальцы Цинь Цин стали дёргать струны гуцини, улыбка людей сменилась недоумением.
В отличие от изменённого произведения Лу Чэня девушка играла оригинал. В первой части композиции с помощью особой техники она живо перебирала струны левой рукой, имитируя звуки барабана и рога, отчего мелодия казалась напряжённой и мистической.
Во второй части сменялась техника игры. Создавался образ умного и доблестного командира.
В третьей части ускорялась игра на инструменте, и изображалось построение солдат. В четвёртой части описывались противостояние двух армий, побоище на поле боя, звуки горна и победное возвращение в лагерь.
Все четыре части композиции были проникнуты одним духом, отчётливо ощущался ритм, игра была энергичной, что говорило о высоком мастерстве играющего!
Чжан Вэньтянь и остальные были полностью поглощены музыкой.
Лу Чэнь же смутно ощущал, что эта младшекурсница, похоже, таким способом кидала ему вызов.
Но, скорее всего, это было лишь обманное ощущение.
У выхода из Чайного Мира.
Чэнь Цзяньхао похлопал Лу Чэня по плечу и, тяжело вздохнув, произнёс: «Я и впрямь всё больше и больше не узнаю тебя.»
Лу Чэнь с недоумевающим видом сказал: «Братец Цзяньхао, я — это я. Я не стал другим человеком.»
Улыбнувшись, Чэнь Цзяньхао покачал головой из стороны в сторону.
Он знал, что Лу Чэнь снаружи скромный и вежливый, но внутри на самом деле очень гордый.
Даже когда Лу Чэнь работал официантом в Красодневе, его гордость постоянно скрывалась глубоко внутри него, но жизнь так и не уничтожила её. Лу Чэнь всегда усердно работал, молча ведя борьбу.
Теперь, когда Лу Чэнь показал свою поразительную одарённость, глубоко скрывавшаяся гордость, естественно, проявилась наружу.
Но эта гордость выступала не в виде мелкой заносчивости и невежественности, а в виде мощной уверенности в себя.
Эта самоуверенность позволила Лу Чэню осмелиться в присутствии Чжан Вэньтяня предоставить своё произведение.
Чэнь Цзяньхао не мог полностью разглядеть духовные богатства Лу Чэня.
Они были слишком большими!
По мнению Чэнь Цзяньхао, песня «Мужчина должен закаляться» являлась более незаурядной, чем «Весна», «Детское сердце в погоне за мечтой», «Ты мой сосед по парте» и другие прошлые произведения Лу Чэня!
Поразмыслив, Чэнь Цзяньхао всерьёз обратил внимание: «Малыш Лу, запомни, пока держи в секрете предстоящие съёмки и тот факт, что ты преподнёс основную музыкальную тему для нового фильма режиссёра Чжана. Ни в коем случае не распространяйся об этом.»
