У каждого человека есть мечта. Вот, например, Роуз Дойл мечтала о пышной свадьбе. Каждую свободную минуту эта романтичная особа проводила в свадебных салонах, примеряя платья, прицениваясь к диадемам, выбирая украшения для банкетного зала… Роуз восхищенно ахала при виде белых кружев и плакала от умиления, глядя на хрустальные бокалы для молодоженов. В общем, вела себя как обычная счастливая невеста. С одной лишь разницей: Роуз не собиралась выходить замуж. У нее и жениха-то не было. Она могла лишь надеяться, что когда-нибудь услышит звон свадебных колоколов, и ждала встречи с принцем, который не спешил появляться…
Роуз Дойл впервые попала на свадебное торжество, когда была маленькой девочкой. О, что это был за праздник! Просто сказка! Невеста в роскошном пышном ослепительно-белом платье, красивый и мужественный жених, море цветов, нарядные гости… Роуз так и не забыла этот чудесный день. Лежа в постели, она часто вспоминала, прежде чем уснуть, как молодожены выпускали в небо белоснежных голубей, как громыхал праздничный фейерверк, как приехала карета, запряженная гнедыми лошадьми. Блаженно улыбаясь, Роуз представляла себя в роли невесты. Вот она идет по проходу церкви, ступая по лепесткам роз. Вот произносит клятву верности и робко смотрит на жениха из-под опущенных ресниц. Вот принимает поздравления от друзей и родных, сияя от счастья. Девочке свадьба казалась чем-то волшебным. И больше всего на свете Роуз хотела поскорее вырасти, чтобы выйти замуж.
И она, конечно, выросла. Правда, время не текло быстрее или медленнее, чем обычно, так что жизнь Роуз ничем не отличалась от жизни ее подружек-сверстниц. Она в срок окончила школу, затем колледж, нашла работу, уехала от родителей, стала самостоятельной. Многие ее мечты сбылись, кроме одной — самой главной. Роуз исполнилось тридцать два года, но она все еще была не замужем.
— Я молодая, красивая и… одинокая, — сказала Роуз, поднимая бокал с шампанским. — С днем рождения меня!
Она сидела в своей комнате напротив зеркала и разговаривала со своим отражением. Не в первый раз Роуз отмечала день рождения в компании самой себя. Чем старше она становилась, тем меньше ей хотелось праздновать очередной прожитый год. Все ее немногочисленные друзья знали, что четырнадцатого октября Роуз Дойл всегда берет на работе выходной, запирается в квартире, отключает телефоны и пьет шампанское. В одиночестве. Если не считать собеседницей ее комнатную собачку, конечно.
Роуз выпила игристое вино залпом, налила еще, вздохнула и вновь отсалютовала своему зеркальному двойнику.
— Желаю тебе встретить прекрасного принца… или хотя бы какого-нибудь симпатичного пажа. Да хоть с кем-нибудь познакомься уже, Роуз…
Да, она надралась. А что поделать? Ей, в конце концов, стукнуло тридцать два. Она имеет право напиться в свой день рождения!
«Настоящие леди так не поступают!» — прозвучал у нее в голове голос матери. Та частенько произносила эту фразу, когда Роуз вела себя неподобающе.
— Но я хочу быть леди! Хочу быть идеальной! — прохныкала Роуз и, неловко двинувшись, опрокинула бутылку с остатками шампанского.
Ну вот, теперь придется вытирать липкий пол. Пора завязывать с привычкой пить шампанское. Ничем хорошим это точно не кончится.
Она поплелась в кладовку, где стояли ведро и швабра. Не успела Роуз набрать воды, как в дверь позвонили. Наверняка кто-то из друзей не выдержал и решил-таки поздравить именинницу. Ох, зря!
— Так и знала, что это ты, — недовольно пробормотала она, распахивая дверь.
На пороге стоял Коул Джефферз, друг детства. Это с ним Роуз много лет назад играла в «свадьбу». Он, конечно, изображал счастливого жениха. Хотя однажды Роуз застала его за примеркой фаты из тюля. Коул вообще был странным мальчиком. Он с удовольствием шил куклам Роуз наряды, но наотрез отказывался играть со сверстниками в оловянных солдатиков и ненавидел бейсбол. У Коула всегда было много подруг — и ни одного друга. Он общался исключительно с девчонками, полностью игнорируя мальчишек. Родители Коула долгое время были уверены, что их сын — гей. До тех пор пока он не сбежал в Нью-Йорк с длинноногой блондинкой, с которой жил и по сей день. Блондинка стала риелтором, а он — модельером. Вот так объяснилась его страсть к куклам и домикам для Барби.
— Сочувствую, — сказал Коул, протягивая Роуз букетик фиалок, перевязанных траурной ленточкой.
— Терпеть не могу твои шутки в стиле черного юмора, — поморщилась она.
— Ты же сама просила не поздравлять тебя с днем рождения. Я всего лишь выполняю твою просьбу.
Роуз скривила губы, но ничего не сказала. Она позволила Коулу войти в квартиру, поставила фиалки в воду, предварительно срезав ленточку, и достала из холодильника еще одну бутылку шампанского.
— Я пить больше не буду, с меня хватит, — предупредила Роуз. — А ты не стесняйся, чувствуй себя как дома.
— Дома я хожу в одних «боксерах» и в розовых шлепках со стразами.
— Бедная Ирэн, я ей не завидую. Нужны стальные нервы, чтобы каждый день спокойно смотреть на твое полуголое тщедушное тельце.
— Моя невеста любит меня таким, какой я есть.
— У нее просто нет выбора, — фыркнула Роуз, протягивая ему чистый бокал. — Ты отвадил всех ее поклонников.
К слову, Коул был очень худым. А из-за высокого роста казался карикатурой на нормального человека. Ему никак не удавалось потолстеть или хотя бы нарастить мышцы. Коул регулярно ходил в спортзал, но на фигуре это никак не сказывалось. Ирэн, которая была по уши влюблена в своего тощего жениха (и что она в нем нашла, интересно?), называла его «каланчой» и постоянно отпускала безобидные шуточки по поводу его роста и веса.
