— Я не знаю их. В Москве… поздно вечером я возвращалась с работы. Они встретили у дома, сообщили, что мой сын у них, и пригрозили его смертью в случае, если обращусь за помощью в российские спецслужбы и не выполню их приказа. Потом посадили в машину, сделали какой-то укол, чтобы прекратить мою истерику, и проинструктировали о дальнейших действиях…
Вообще-то, насколько я успел изучить Марину, ее признание походит на правду. Намеки Инги о болезни ее ребенка, нервные переговоры с кем-то по мобильнику и аппарату спутниковой связи, нежелание говорить об этом со мной на борту «Миллениума»… Пока все сходится.
— Значит, это они организовали твою поездку сюда?
— Нет. Эти люди уже знали о предстоящей операции по поиску профессора Иванцова, новейшей вакцины и описания технологии ее создания. Просто они опередили твоих коллег, выкрали моего сына и поставили жесткие условия. На следующий день меня действительно вызвали в Управление ФСБ и предложили принять участие в операции у берегов острова Катандуанес. Говорить Сергею Сергеевичу о похищении сына я не стала — побоялась за его жизнь. Так и оказалась здесь.
С минуту молчу, обдумывая услышанное. Мне известно, что шантаж — излюбленная форма работы британской разведки. Поэтому все сказанное Мариной может быть правдой. Да и какой смысл в ее визите? Неужто она пришла ради очередного обмана? От меня уже ровным счетом ничего не зависит.
— Сына вернули?
— Да, вчера вечером звонила маме — он уже у нее, — кивнула она. И, вымученно улыбнувшись, добавила: — Мы с ним даже поговорили. Чувствует себя нормально, только немного напуган…
Вздохнув, я сказал:
— Ладно. Считай, что я понял мотивы и не осуждаю тебя.
— Правда? — ее лицо просветлело.
— Правда. Что намерена делать?
— Не знаю. Нужно возвращаться в Москву. К сыну…
— Обычным авиарейсом?
— Да, — пожимает она плечиками. — А как же еще?..
— Не советую.
— Почему?
— Эти люди не позволят тебе улететь — ты слишком много знаешь. И вообще… удивляюсь тому, что ты еще жива.
Она испуганно хлопает длинными ресницами. И преданно смотрит на меня, ожидая объяснения и помощи.
— Сотовый телефон есть?
Кивнув, она показывает мобильник.
— Запомни номер…
Диктую цифры номера телефона Горчакова, с которого он позвонил мне поздней ночью в отель. И объясняю:
— Выйдя из тюрьмы, смотри по сторонам, чаще оглядывайся и держись людных мест. Постарайся сразу позвонить по этому номеру. Тебе ответит Сергей Сергеевич. Он живет в здешнем российском посольстве на улице Acacia Road. О главном по телефону не говори — твой мобильник наверняка прослушивается. Скажи, что хочешь срочно с ним встретиться, тут же садись во второе такси и поезжай в назначенное им место. При встрече подробнейшим образом объясни ситуацию. Он поможет выбраться отсюда. Заодно напомнишь ему обо мне. А то мои ребята почему-то запаздывают.
— Я все сделаю, как ты сказал.
— Только ничего не скрывай! Рассказывай все как было. Иначе ты рискуешь остаться здесь навсегда…
На том наша встреча закончилась.
Возвращаясь в камеру, я пытался понять, почему Марине разрешили свидание. Напрашивались два варианта. Либо местные законы были в этом плане либеральны, либо администрация тюрьмы предварительного заключения ничего не знала о вакцине профессора Иванцова и связанных с ней событиях.
В камере я не задержался. Ровно через полчаса меня вызвали для допроса на первый этаж. Там предварительно обыскали и завели в комнату с прикрученными к полу стульями и столами.
Сегодня правила игры слегка поменялись. Во-первых, появился долгожданный адвокат. Во-вторых, с помощью переводчика два следователя по известной методике играют в доброго и злого. Один — молодой филиппинец с приятными чертами лица — пытается угостить меня сигаретой и минеральной водой. Второй — отвратительной наружности плешивый тип с заячьей губой — кричит и задает провокационные вопросы в стиле:
— Думаешь, мы ничего не знаем?! Думаешь, у нас нет свидетелей твоего преступления?! Ты хоть знаешь, кого убил? Это был сын известного уголовника и члена преступной группировки портового района! Тебе все равно не жить, так что признавайся!..
Нисколько не стесняясь адвоката, он обещает устроить проблемы в камере и отсидку в карцере. Цель этой игры — вытянуть из меня признательные показания о моем участии в драке на крыше магазина.
Ничего нового. Они гнут свою линию, я — свою. Им нужен преступник. Моя цель — дождаться спасительных действий Горчакова и сотрудников российского посольства…
В течение второго дня меня больше не тревожили. Ни допросов, ни визитов в камеру охранников. Ничего, кроме желанной вечерней прогулки. На которую выводят раз в день. Прогулочный «дворик» — точно такая же камера, как и наша, только на последнем этаже здания. Без шконок, потолка, раковины, столика и унитаза. Вместо потолка — решетка, за которой по небу проплывают облака. Сбоку виднеются последние этажи стоящих рядом с тюрьмой жилых домов. Прогуливаясь взад-вперед по «дворику», невозможно не думать о том, как люди в соседнем доме обедают, смотрят фильмы, целуются и просто наслаждаются свободой.
