– Можно возвращаться в комнаты, – объявил Костя, входя в оранжерею, – идите спать. Завтра рабочий день из-за полубессонной ночи начнется не в шесть, а в десять утра.
Дворня зашумела.
– Прямо Новый год!
– Пожар потушили?
– Что сгорело?
– Я, пока бежала, потеряла тапку...
Константин поднял руку.
– Спокойно. Не все сразу. Кто считает, что десять утра – это Новый год, может выйти, как обычно, к шести.
Горничные, охранники и поварята засмеялись.
– Думаю, энтузиастов не найдется, – подвел итог Константин. – Теперь в отношении пожара. Его не было.
– Как? – в едином порыве закричала толпа.
– Тише! – потребовал Костя. – Сам слышал вопли и сирену, но, судя по всему, тревога – чья-то бездарная шутка. Дыма не обнаружено, возгорания тоже. И наша сигнализация не сработала, выло другое устройство. Спокойно расходитесь, мы все стали жертвой хулигана.
– Наверняка это Светкина проделка! – закричала девушка в розовом халате. – Она на хозяев злилась!
– Светлана у нас больше не работает. И если это ее проказы, непременно накажу безобразницу, – пообещал Костя. Затем хлопнул в ладоши. – Баста! Всем спать!
Мы с Розой дружно направились к особняку.
– Вот сучонка! – запыхавшись, произнесла горничная. – Воспользовалась моментом!
– Светлана уволилась, – напомнила я, – уже не напакостничает. Глупость ей в голову взбрела, задумала хозяевам навредить, а сон всем испортила.
– Света на такое не способна, – решительно возразила Роза, – я говорила о Лариске, той шлюшке в розовом халате. Она на Светлану давно злобу затаила. Та увидела, как Ларка к Косте пристает, и Надьке сообщила. У Светки была такая черта: всегда докладывать старшей о непорядках.
– Стукачей в коллективе обычно не любят, – заметила я.
– Света никогда не действовала исподтишка, за спиной не кусала, наоборот. К Ларке она на моих глазах подошла и заявила: «Как тебе не стыдно! Ты лежала на лужайке, загорала топлес и, как увидела Костю, давай изгибаться. Я доложу Наде о твоем поведении». Света была откровенной.
– Почему «была»? – зацепилась я за глагол в прошедшем времени.
Роза громко чихнула.
– Так ее в доме нет, значит, была. Иначе не скажешь.
На следующий день я проснулась около девяти. После утреннего туалета не нашла на столе поднос с завтраком, постеснялась звать Надю и пошла на кухню. Если повариха Анна Степановна еще спит, я могу сварить себе кофе сама.
В просторном помещении приятно пахло ванилином, Анна Степановна шинковала на деревянной доске отварные овощи.
– Кофейку? – засуетилась она, вытирая руки полотенцем. – Вам послаще?
– Не хотела причинять вам беспокойство, – смутилась я, – давайте сама к плите стану. И вы можете говорить мне «ты».
– Ладно, – засмеялась повариха, – но кухня – мое хозяйство. Неужели это Светка нам джихад устроила? Всех сна лишила, вот подлость! Еще творожной запеканки тебе подогрею...
Продолжая разговаривать, Анна Степановна быстро перемещалась от шкафчиков к СВЧ-печке и варочной панели, я села за стол и стала поглаживать Гензу.
– Доброго утречка вам, – деликатно произнес мужчина средних лет, входя на кухню.
– И тебе, Антон, того же, – отозвалась Анна Степановна. – Перекусить зашел?
– Так я с пяти утра клумбу копал, – потупился он, – супчику охота.
– Сам налить сумеешь? – поинтересовалась повариха.
– Вечно бабы мужиков безрукими считают, – покраснел Антон.
– Ну раз ты такой хозяйственный, то бери половник и черпай из синей кастрюли, – приказала Анна Степановна, ставя передо мной кофе. – Недосуг мне тебя обслуживать, винегрет готовлю.
Антон погремел крышкой и отнес дымящуюся тарелку на маленький столик у окна. Очевидно, повариха держала садовника в строгости и не разрешала ему устраиваться в центре кухни. Я уже усвоила, что среди прислуги в особняке Кнабе существуют кастовые различия, и Антон, похоже, принадлежит к разряду неприкасаемых.
– Руки вымой! – приказала Анна Степановна. – Вон пальцы какие черные.
– Да уже тер их, – не обиделся на замечание мужик, – земля въелась в кожу. Чего-то супешник жидковат!
– Не нравится – не ешь, – рассердилась повариха.
Антон испуганно примолк и сгорбился над тарелкой.
– Некоторые люди капризней болонок, – заворчала Анна Степановна, – то им жирно, то пусто, то кисло, то горько. Наверное, их жены шеф-повара в лучших ресторанах, фуагру мужьям-неудачникам с работы в сумках носят, вот отличный суп кое-кому и кажется ненаваристым.
– Извиняйте, – залепетал Антон, – не со зла заяву сделал, духовитый супчик! Аромат аж в нос шибает! И на вкус офигительный, на этот похож... ну... такой... типа... забыл! Я его в бане видел.
– На что, на что смахивает суп? – голосом, не предвещающим ничего хорошего, протянула Анна Степановна и медленно развернулась к Антону.
От неминуемой расправы глупого садовника спасла девушка в белом халатике. Она вошла на кухню и тихо спросила:
– Анна Степановна, можно завтрак?
– Конечно, Людочка, – враз сменила гнев на милость повариха. – Присаживайся, вон подносик на обычном месте стоит, хочешь, присоединяйся к нам!
– Нельзя Лизу одну оставлять, – возразила медсестра.
