– Мне бы хотелось знать, как он это делает, – заговорила она.
– Кто и что делает? – спросил Генри.
– Пит, – ответила Долли. – Эти свои розы.
– Он ведь – профессионал, не так ли?
– Какая разница! Конечно, у себя в Голландии он может достать разные химикаты, которые мне и не снились, но…
– Говоря о химикатах, – перебил ее Генри, – мне очень интересно, где вы держите свою столь опасную «Летучую смерть»?
Долли посмотрела на него скептически.
– Великий сыщик за работой? Извините, конечно. Но если это вас интересует, я держу инсектицид в теплице, которую закрываю на замок, а ключ постоянно ношу с собой. – Она похлопала себя по карману вельветовых бриджей и добавила: – Ведь никто из этих дураков не знает, как это опасно.
– Кроме Пита ван дер Ховена.
– О, да! Конечно. Кроме Пита. – Долли рассмеялась хриплым смешком и повторила: – Кроме Пита, конечно.
После ланча Кристал заявила, что хотела бы еще прилечь, и ушла к себе в спальню. Швахеймеры поднялись в свою комнату. Им надо было распаковать вещи, а затем снова ехать на станцию, встречать Примроуз.
Генри и Эмми предложили Долли помочь вымыть посуду. Их предложение было неожиданно принято.
– Очень мило с вашей стороны, а то у меня дел полно.
Эмми принялась за мытье посуды, а Генри взял чистое полотенце.
– А вот и подарки леди Балаклавы, – сказал Генри. – Розы и десять бутылок шампанского. Две бутылки, должно быть, уже в холодильнике. А в той коробке с красным бантом что? Подписано: «Крис от глупой старой Долли». Торт приедет позже, вместе с мадам Примроуз…
– А от нас – ничего, – огорчилась Эмми. – Это ужасно, Генри. Давай пойдем в деревню и купим коробку шоколадных конфет или еще что-нибудь.
– Хорошая мысль, – согласился Генри. – Но лучше ты сходи одна. Я должен быть здесь. И Эмми отправилась в Пламли-Грин, а Генри сел на диван в гостиной, поближе к окну,
чтобы видеть всех, кто входит и выходит, и взял в руки газету. Пока ничего особенного не происходило.
Долли вышла из своей комнаты, спустилась по лестнице и протопала в сад. Вскоре после этого вниз спустились Швахеймеры и тоже вышли на лужайку. Они минуту поговорили с Долли, затем сели в «роллс-ройс» и уехали – слишком рано, изумился Генри. Долли закончила возиться в саду и ушла в теплицу. Ван дер Ховены вернулись с прогулки. Точнее, вернулась Вайолет. Генри слышал ее легкие шаги, когда она поднималась по лестнице. Через десять минут из леса появился Пит, пересек лужайку, но не вошел в дом, а вместо этого направился в теплицу и стал оживленно беседовать с Долли.
Швахеймеры вернулись в пять часов и привезли Примроуз Дюваль с тортом из кондитерской Боне в Лозанне. Все трое вошли через парадную дверь. Генри слышал, как Даффи говорила:
– Мама спит, конечно. Вайолет и ее Летучий Голландец, наверное, тоже в постели. Долли возится со своими азалиями. Еще эта странная парочка – мистер и миссис Тиббет.
– Мамины друзья?
– Да, наверное. Но какие-то необычные. Тихие, очень воспитанные. Мне кажется, мама что-то задумала.
Раздался голос Чака:
– Давайте торт сюда, Примроуз, и я поставлю его рядом с остальными подарками. Через минуту на лестнице раздались его тяжелые шаги, и все стихло.
Затем Эмми вернулась из деревни с коробкой конфет – лучших, какие можно было купить в Пламли-Грин.
– Замечательная тут природа! – воскликнула она. – Сосны, тропинки и чудесный пейзаж. Отнеси это пока на кухню.
Она подала Генри коробку конфет вместе с поздравительной открыткой. На открытке было написано стандартное – «С днем рождения!»
Генри достал авторучку и добавил: «С наилучшими пожеланиями от Генри и Эмми
Тиббет».
На кухне, в шкафу, он увидел еще одна большую коробку – белую, с красивой этикеткой. Генри осторожно приоткрыл крышку. Внутри был роскошный, просто фантастический торт. Среди сахарных роз стояло маленькое швейцарское шале, марципановое, с крышей и ставнями из шоколада и прозрачным засахаренным розовым лепестком вместо двери. Вокруг этого шедевра вились слова поздравления из крема нежного фисташкового цвета. Генри закрыл крышку и сверху положил свою скромную коробку конфет. Он хотел закрыть шкаф, но вдруг заметил красный флакон с крупными белыми буквами – «Летучая смерть».
Буквы чуть поменьше рекомендовали использовать содержимое как отраву для насекомых в теплице. Шрифтом еще мельче советовалось надевать при этом резиновые перчатки и беречь глаза. И совсем маленькими буковками, которые трудно было прочитать невооруженным глазом, говорилось, что вдыхать «Летучую смерть» ни в коем случае недопустимо, ибо даже ничтожная доза может быть смертельна.
– Наверное, этой гадостью Долли опрыскивает свои азалии, – заметила Эмми.
– Именно, – подтвердил Генри. – И эта гадость должна быть в теплице и надежно закрыта на замок. Но никак не на кухне!
– Долли ошиблась… – начала Эмми и замолчала.
На кухне царил идеальный порядок. Нет. Долли не могла ошибиться.
– Мы не оставим этот яд здесь, – сказал Генри. – Я заберу флакон с собой и закрою в ванной комнате. А теперь идем, нам надо успеть переодеться к обеду.
