— О моей ошибке. О том, что случилось. Я признаюсь, что виновата. Мне нет прощения, глупость совершила несусветную. Любовница вшивая, счастья для себя захотела. Кто я такая, чтобы уводить мужа у Наты? Всё признаю, всё понимаю. Пусть остановится. Я готова пройти курс реабилитации, уехать из города, что угодно, пусть только остановится! Мне не вынести второй раз.
— Ты очень сильно преувеличиваешь, — как можно мягче произнес Пашка, хотя не был уверен в своих словах.
— Возможно. Я, наверное, схожу с ума от паранойи. Мне надо к врачу, а я боюсь выйти из дома. Вот если ты поговоришь, станет лучше. Всем сразу станет лучше. Поговоришь? Пообещаешь?
Он пообещал (а что еще оставалось делать?), а потом повез Леру к врачу. Ждал на приеме, сгорбившись на неудобном кресле в коридоре, монтировал очередной ролик. Без вдохновения, с чувством привычной пустоты внутри.
Очередной бизнесмен, сделавший состояние на суевериях и боязни модифицированных продуктов, изменял жене, употреблял наркотики и пытался лезть в политику. Ничего нового. Завтра на этот ролик слетятся любители зрелищ и будут поднимать пальцы вверх, требуя казни. Теперь люди не гибнут на аренах в гладиаторских боях. Теперь их уничтожают толпы прыщавых малолеток из интернета, превращая репутацию в грязь, а жизнь в дерьмо. Скрытые камеры, прослушки, сплетни и деньги — четыре всадника апокалипсиса для богатых и знаменитых. Придут в дом каждого. А Пашка, верховный главнокомандующий, отдает приказ — убивать или помиловать.
Ситуация с сестрой выбила его из колеи. Жизнь вроде бы устаканилась, и вот снова дала крутой поворот, сбросила с дороги в наполненную грязью яму. В яме лежал папа, и на его затылок капала вода.
После приёма у врача поехали в аптеку, купили нужных лекарств. Прямо в машине Лера выпила две капсулы «Ревинола» и, откинувшись на сиденье, долго растирала пальцами виски.
— Тебе надо развеяться, — предложил Пашка. — Не сидеть в квартире и не работать, а развеяться. Позвони кому-нибудь, сходи в кино или в кафе.
— Легко говорить, — отозвалась Лера. — Сходишь со мной?
— Не уверен, что я тот, с кем можно отвлечься от проблем.
— Тогда мне нужно хорошенько постараться, чтобы найти хоть кого-то.
Она стала шутить. Хороший признак.
Пашка довез её до дома, а сам отправился в ближайшее кафе, где до вечера монтировал видео. Мысли о Лере и Нате не отпускали. Он то и дело возвращался к новостям в интернете, отслеживал комментарии, репосты, а потом вовсе вмешался в ряд бесед, доказывая, что информация о самоубийстве Леры — дела из давнего прошлого. Вляпался в какой-то ненужный спор. Получил несколько банов. Обнаружил, что вместо работы окунулся с головой в интернет и ведет себя как подросток, свято убежденный в том, что к его мнению на просторах сети кто-то прислушивается.
Одернул себя: успокойся. Спорить в интернете всё равно, что нести воду в решете. Ни одного аргумента не донесешь.
Однако мысли всё равно не отпускали. Ни вечером, ни ночью, ни даже на следующее утро.
Проснувшись, Пашка понял, что не отвертится. С Натой всё же придется поговорить. Рано или поздно.
…С утра Лера позвонила Лизе и сбивчиво, торопливо, будто стыдясь, предложила съездить куда-нибудь позавтракать. Как раньше. Две сестры, тихое кафе, омлет, смузи, разговоры ни о чем.
Лиза обрадовалась (или сделала вид, что обрадовалась), и тут же назначила встречу в их любимом месте, в ресторанчике на берегу реки.
Долго собираться не пришлось. За окном светило солнце, редкое для этого времени года. Серые тучи, правящие бал почти две недели, расползлись, обнажив голубое глубокое небо. Лера накинула плащ поверх платья, подхватила зонт, пачку жвачки, привычно проверила баланс на зарплатной карточке. Когда сбережения от концертов и контрактов кончились (особенно быстро они начали испаряться после выплат компенсаций продюсерам и лейблам), Лера быстро вернулась к своему старому, «до звездному» состоянию. То есть превратилась в девушку с ограниченными средствами, которая долго выбирает в дешевом супермаркете, скажем, между зубной пастой за двадцать рублей и за двадцать пять, но с эффектом белизны. Когда-то она чистила зубы брендовой, за триста рублей… Сейчас даже на ежедневный круассан с кофе приходилось выкраивать из заботливо отложенных запасов.
На улице заметно потеплело, хотя пейзаж был унылый, осенний. Голые деревья торчали из голой же земли, растопырив в стороны кривые ветки. Воронье, вперемешку с голубями и воробьями, бродило по комьям земли, где летом росли цветы. Кто-то рассыпал у подъезда крошки хлеба, птицы от неожиданного подарка обнаглели, лезли под ноги.
— Кыш! Кыш! — прикрикнула Лера, прошла к машине, запрыгнула в салон.
