Он припарковал машину рядом с сине-зеленой переливающейся Натальиной, и она вобрала в себя стандартный темно-синий цвет Олеговой машины, сверкнув фиолетовым. Наталья во всем старалась следовать моде.
Она сидела у окна, курила или делала вид, что курит. Увидев Олега, помахала ему рукой. Одета была, как всегда, к лицу во что-то переливчато-малиновое. В моду опять вошли короткие стрижки, что очень шло Наталье. Единственно, чему она не изменила в угоду моде, был ее естественный черный цвет волос.
— Привет еще раз, — поздоровался Олег.
— Привет, — ответила она и затушила сигарету: — Так, побаловалась в последний раз, — объяснила она.
— А ты похорошела, поправилась что-ли.
— Правда? Заметно? — удивилась Наталья, но не обиделась. — Мне все говорят, что я стала красивей.
— Ты неотразима.
— Просто ты меня давно не видел.
— Да. Почти месяц. Последний раз мы ведь виделись на дне рожденья у Володьки.
Она кивнула. Положив сигарету на край пепельницы, полезла за чем-то в сумочку. Достала платок.
— Как твои дела? — спросила небрежно.
— Как всегда трудно, но двигаюсь потихоньку, — любуясь тонкой струйкой голубоватого дымка от ее сигареты, ответил он. — Думаю, получится.
— Что за тема? — поинтересовалась Наталья, придавив столбик пепла. Несколько маленьких искорок взметнулось вверх и растаяли, не коснувшись ее руки. Такие же искорки, как будто отлетали и от Натальи.
— О, тема огромная — поиск света. Вообще-то я конкретно еще не определился, только знаю: это должно быть обширное полотно. Я многих там хочу изобразить.
— У тебя получится. Я в тебя верю, — улыбнулась она масштабности его задумок. Всегда он берется за то, что почти недостижимо, и как не странно, достигает цели.
— Правда? — переспросил он. — Я знаю, что ты настоящий друг, — поблагодарил он ее за поддержку.
— Еще бы, если вспомнить, сколько пудов соли вместе съели.
Наталья все еще считала себя причастной к его таланту. И, наверное, была в этом права.
— Так, главная новость, — перешла она к тому из-за чего собственно его и вызвала. — Андрей Степаныч хочет вас всех собрать. Точно не знаю, на какое число. Будет большая пресс-конференция. А для тебя возможность встретиться с друзьями. Кого-то из вас он хочет взять в Лондон. Ты как?
— Я Андрей Степанычу отказать не могу.
— Я думаю, многие приедут. Сан Саныч из Москвы обязательно. Местные все будут. Профессору сейчас трудно, его нужно поддержать. Знал бы ты какую шумиху организовали на телевидении. Ну это тебе надо самому посмотреть. И в газетах, наверняка, напишут.
— Я, знаешь, заработался совсем.
— Одичал у себя в лесу, — посмеялась Наталья. — Она знала, как он любил свой дом, в котором по его словам хорошо работалось. В этом доме они с Эммой провели первые дни после женитьбы.
— Ну, а как твоя работа, муж? Что вообще новенького?
— Все нормально. В музее ремонт. — Наталья, как всегда, была лаконична. В делах она предпочитала сами дела, а не разговоры. А о муже вообще говорила мало. По художественным вопросам, правда, они могли говорить сколько угодно, спорить. Но сейчас у нее было какое-то нерабочее настроение. — А твоя Эмма, как? — задала она вопрос, вкладывая в него свой смысл.
— Она в Париже. Через неделю приедет.
— Решительная она женщина, — зная о беременности Эммы, — сказала Наталья.
— Ты какая-то другая стала. Спокойная, тихая. Может, по коктейльчику? — высматривая у стойки бара официантку, предложил Олег.
— Алкоголь не употребляю, — сделала отрицательный жест рукой Наталья.
— Что совсем? — удивился он. Раньше она не отказывалась от бокальчика хорошего вина в хорошей компании.
— Соовсем! — глаза ее блеснули из-под ресниц, щеки зарозовели — или это отблеск начинающихся сумерек, падающих через окно, так отражался на ее лице?
В глазах такая глубина и еще что-то, что невозможно понять.
Энергетическая волна, исходящая от Натальи коснулась Олега. Покрутив в руках кофейную чашечку, она подняла глаза:
— Хочешь, я тебе тайну сообщу страшную, ее даже муж еще не знает? — и без остановки полушепотом: — У меня тоже будет ребенок! Представляешь?
Неожиданно!
— Еще как представляю! — обрадовался Олег за Наталью, сжимая ей руки: — Поздравляю тебя! Так вот отчего ты сияешь вся!
— Мне тридцать четыре скоро, Олежек. Я уж надежду потеряла. После того… — Она замолчала, отвела взгляд. — Даже врачи ничего не обещали… А тут… — на ее лице отразилась внутренняя радость — важная, необъятная! Мужчины так радоваться не умеют. Олег зафиксировал в памяти новое впечатление. Еще совсем недавно он удивлялся подобному восторгу Эммы.
— Ты молодец! Сама же говорила: главное, сильно захотеть.
— Я только сегодня об этом узнала. Самой неожиданно. Для меня это последний шанс.
— Все будет хорошо, я уверен в этом. Давай хоть соком отметим это событие. Что тебе вообще хочется? У беременных женщин могут быть капризы.
— Для капризов у меня муж есть и отец ребенка.
— Представляю, как он будет рад.
— Боюсь, что он меня теперь за стекло поставит и пылинки будет сдувать.
— Да он тебя любит!.. Девушка, — позвал Олег официантку: — Дайте нам коробку зефира и сок… ты какой хочешь? — спросил он у Натальи.
